Книга Тень против света, страница 110 – Сира Грин

Я не мог позволить себе быть с ней открыто. И дело было не только в священном долге. Я был жалким трусом и законченным эгоистом — я упивался своим положением. И, видит бог, я дорожил статусом врагов ещё и потому, что именно эта бесконечная война позволяла нам встречаться снова и снова. Я понимал: прояви я хоть каплю милосердия, и на неё обрушится ещё более яростная волна народного гнева. Её бы тут же обвинили в чёрном колдовстве, в одурманивании «святого Идо», а я в глазах толпы превратился бы в невинную жертву её коварных чар. Я не мог допустить, чтобы её травили ещё сильнее, делая мишенью для каждого фанатика…

Но теперь — к чёрту всё. Сейчас мне плевать на общественное мнение, на ядовитые шепотки за спиной и гнилую, лицемерную мораль этого мира. Я готов стать в их глазах монстром куда более страшным, чем любой выходец из бездны, лишь бы на моём фоне Анита казалась чистейшим ангелом. И если мир откажется принять её — я сам стану его погибелью. Потому что ни одна их никчёмная жизнь не стоит и единственного её волоска.

Осознание этого накрыло меня, как сокрушительная лавина, в тот роковой миг, когда она летела прямо в эпицентр моей магии, в самое её неистовое пекло. Она была готова расстаться с жизнью без тени сомнения, без капли страха… Тогда моё сердце рухнуло в ледяную пустоту от одной лишь парализующей мысли: «Я её теряю». Это был предел. Больше я подобного не допущу. Никогда.

Я слишком долго ждал возможности просто коснуться её. Годами жил этим изматывающим предвкушением, ловя жалкие крупицы её присутствия. Разве я смогу теперь, обретя её, просто разжать руки?

И всё же я трезво, до боли осознаю: мои чувства для неё — тайна за семью печатями, сокрытая под толщей лет и пепла. И они не могут быть ей понятны. Слишком долго мы стояли по разные стороны баррикад. Слишком много пролито крови, слишком глубоки океаны взаимной, взлелеянной годами ненависти. И вдруг — эта близость. Слишком резкая, пугающая, почти осязаемо опасная.

А тот поцелуй… Тогда, на трассе, я едва не лишился её навсегда. Если бы не та пуля, если бы я не успел закрыть её собой… Боже, я боюсь даже на мгновение допускать этот сценарий в свои мысли. Но мой порыв был слишком внезапным, слишком двусмысленным для неё. Этим касанием губ я лишь окончательно всё усложнил. Теперь она будет вдвойне настороже: закроется в своей неприступной цитадели, облачится в колючую броню сарказма и каждую секунду будет ждать от меня коварного удара в спину.

Впрочем, это уже не имеет значения. Я всё равно проложу путь к её сердцу, даже если для этого мне придётся выжечь дотла всё остальное.

Всё было бы несоизмеримо проще, встреться мы при иных обстоятельствах, в другом, менее жестоком мире. Если бы не эти проклятые роли, навязанные нам извне. Если бы между нами не высились горы из трупов, страха и последствий чужих, роковых решений.

Господи, если бы она только могла увидеть себя моими глазами… Хотя бы на краткий, ускользающий миг. Мои пальцы так и застыли в полумраке кладовки, всё ещё ощущая шелковистую, живую тяжесть её волос.

И тут меня словно прошило мощным электрическим разрядом. Прозрение нахлынуло внезапно, буквально выбивая почву из-под ног.

Она ведь может.

Она — демон, обладающий способностью заглянуть в самые потаённые уголки моих мыслей, в саму суть моей кровоточащей памяти. Просто взять — и увидеть всё моими глазами. Всю мою былую ярость, слепую, иссушающую ненависть, горькие ошибки и ту постыдную трусость, которую я звал «долгом»… И то, как из этого бесплодного пепелища проросло чувство, которое я больше не в силах обуздать.