Книга Эра скорпиона. Том 1, страница 16 – Егор Серебрянский, Тальяна Орлова

В конце концов мне удалось добраться до поселения, там подсказали дорогу до ближайшего городка. Вошла в первое же заведение и просто попросила еды, притом держась за стену, чтобы не упасть.

Хозяин, брезгливо меня осмотрев, насторожился:

— Болезная? Не вздумай проходить — мне тут еще заразы не хватало!

— Хотя бы кружку воды, — взмолилась я слабым голосом.

— Нет-нет, у меня тут не приют! — Он указал на дверь.

Правда, пожилой сторож у входа шепнул:

— Погоди минутку, напишу адрес. Спроси там, какую-нибудь работенку точно подкинут, на улице не оставят, если ты рукастая.

Вяло кивнув, я приняла бумажку и, перестав вообще обращаться к богам, внутренне взмолилась в адрес собственных ног: «Ну же, родные мои, еще немножечко. Где-то там, в середине центральной улицы этого пока безымянного городка, нам с вами обещано какое-то спасение».

Как раз под надписью на драной картонке «Харчевня и комнаты» я и потеряла сознание.

* * *

Очнулась уже в помещении. Какой-то неприятный пожилой тип надрывался:

— У меня тут медом намазано для всех сирых и убогих?! Коек уже нет, а вы все прете и прете! — Он почему-то орал это в сторону притихшей у стены девушки, словно именно она его и довела до бешенства. А та в ответ просто застенчиво улыбалась. Заметив, что его отповедь не нашла благодарные уши, неприятный тип воззрился на меня и вдруг сбавил тон: — Ладно, как звать-то тебя?

Я едва не назвалась, но вовремя одумалась. Мы очень далеко от родных земель, и все же такие имена не дают простолюдинам. А мое вообще считается родовым именем Россов — мой прадед и один из его сыновей были Вильгельмами, девочек обычно называли Вильгельминами. Почти в каждом поколении такое имя встречалось и могло четко ассоциироваться с определенной семьей.

— Мина, — прохрипела я только что придуманное сокращение.

Мужчина поморщился и будто нехотя выдавил:

— Хорошо, Мина, уговорила, оставайся. Не толстовата ли ты для сиротки? Или тебя на убой откармливали? Отлежишься, потом тебе какую-нибудь работу придумаю. Эйка! — это он уже гаркнул в сторону той же девицы: — Что замерла? Принеси с кухни что-нибудь пожрать и потом с остальными лентяйками волоките из сарая ту ржавую койку, которую мы давеча выкинуть хотели, послужит еще немного. Ржавчину отмойте и кровать в свою спальню где-нибудь приткните. А как ты хотела? Притащила сюда подброшенку, вот и шевели теперь своими худыми ляжками! Благодетельница хренова, мать твою за ногу.

Эйка почему-то совсем не обиделась на грубые слова, а чмокнула его в щеку и мигом побежала исполнять поручения.

В тот день началась моя райская жизнь. Правда, я узнала об этом не из внутренних ощущений, а от других работниц постоялого двора. Мы с еще кучей девчонок жили в общей комнате и, конечно, работали — кто кухаркой, кто подавальщицей, кто уборщицей. Мне тоже выделили задачи: вначале протирать столы, а потом и к швабре с тряпкой приучили. Я очень сильно старалась, несмотря на то, что установленного жалованья здесь не платили — изредка господин Тайт давал нам по медному дайру, а основная оплата состояла в крыше над головой и регулярном питании. На мой вкус, условия были нечеловеческими, но я помалкивала и просто пыталась никого не раздражать своей неумелостью. Однако тихие разговоры соседок перед сном слушала с интересом.