Книга Повелительница его сердца, страница 35 – Мэри Джо Патни

Сигни ненавидела Рамзи и за то, что бросил Торси, и считала холодным эгоистом, но вчера увидела совсем с другой стороны. Он проявил к ней доброту, сочувствие и понимание. С годами Рамзи все больше заслуживал уважение к себе, и Сигни это оценила.

И еще Сигни поняла, что он увлечен ею. Он не скрывал этого, но она подозревала, что его увлечение было мимолетным. Теперь, когда Дункан умер, Рамзи, по-видимому, искал себе новый якорь в этой бурной жизни. Сигни надеялась, что он быстро освоится: ей не хотелось быть ни якорем, ни его женой.

Она взяла альбом для рисования, кусочек угля и сделала быстрый набросок портрета Рамзи, и этот оказался лучше первого. Она уловила уверенность в точеных чертах его лица и сумела это передать, но за его безупречной внешностью скрывался и намек на уязвимость. Этот набросок был еще далек от совершенства.

Пожав плечами, она скомкала лист и бросила в огонь. Сигни еще плохо знала Рамзи, чтобы создать его портрет. Может, когда-нибудь у нее и получится изобразить его так, как ей хотелось.

Допив чай, Сигни решительно встала и пошла одеваться, чтобы отправиться в Скеллиг-хаус, надо заняться текущими делами и не думать о будущем.

* * *

Попрощавшись с Сигни, Рамзи направился по тропинке к Скеллиг-хаусу. Воздух был чистый, прохладный, бодрящий. Он натянул вязаную шапку и быстрее зашагал вдоль обрыва, размышляя обо всем, что произошло здесь после его возвращения.

Событий было очень много, и в их центре стояла Сигни. Судя по всему, она больше не презирала его, и более того, даже испытывала к нему влечение, как и он к ней.

Им обоим нужно было время, чтобы проститься с тенью Гизелы, которая ложилась на их отношения. Нет, они, конечно, никогда не забудут ее, но им нужно еще научиться жить не прошлым, а настоящим. Рамзи готов был ждать…

На похоронах ему предстояло сказать прощальное слово в память о дедушке, и надо было собраться с мыслями. В этой короткой речи нужно постараться вспомнить обо всем, что Дункан сделал для Торси, а также рассказать, каким замечательным человеком он был и дедом.

При этой мысли Рамзи невесело улыбнулся, вспомнив о порках, которые ему устраивал дед и которых он, несомненно, заслуживал. В его голове сами собой начали складываться фразы, которые он произнесет на похоронах. Да, они со всеми почестями проводят Дункана в последний путь и как-нибудь обойдутся без горящих лодок…

К тому времени когда он добрался до Скеллиг-хауса, речь его была почти готова. Как только он переступил порог дома, ему навстречу выбежала миссис Донован и, всплеснув руками, воскликнула:

— Наконец-то! А я все гадала, куда ты запропастился!

— Простите, я должен был предупредить вас, — извинился Рамзи и, сняв плащ, повесил его в шкаф в прихожей. — Я ходил к Сигни, чтобы сообщить ей о смерти лэрда. Мне казалось, она должна узнать об этом первой. Дед в одном из последних наших разговоров сказал, что она была ему как дочь.

— Да, это так, — согласилась экономка, и выражение ее лица смягчилось. — Я уверена: Сигни будет скучать по нему.

— Как и вы, ведь вы много лет жили с ним бок о бок, — заметил Рамзи.

— Ты прав. — Миссис Донован закрыла глаза в тщетной попытке сдержать слезы. — Я проработала в Скеллиг-хаусе тридцать лет. Твой дедушка был хоть и упрямым стариком, но зато великим лэрдом.