Книга Повелительница его сердца, страница 34 – Мэри Джо Патни

— Значит, если Роальд предложит для поминок свой дом, мне нужно согласиться, как бы его предложение меня ни раздражало? — спросил Рамзи и, пройдя на кухню, надел плащ.

— Советую тебе принять его. Роальд — влиятельный человек на Торси, — ответила Сигни, — так что лучше поддерживать с ним хорошие отношения.

Рамзи вытащил вязаную шапку из кармана плаща, куда засунул ее накануне поздно вечером, когда добирался до домика Сигни, и заметил:

— К счастью, я знаю, что такое дипломатия. Последнее время я служил в нашей дипломатической миссии в Константинополе и вроде бы справлялся со своими обязанностями.

— Тебе понадобятся все приобретенные на службе навыки, — заверила его Сигни. — Твой дед был лэрдом так долго, что многие будут потрясены его смертью. Они должны поверить в тебя, в твои способности руководить ими.

Рамзи невольно подумал о том, что заниматься шпионажем в Османской империи куда проще, чем быть лэрдом на Торси, где от его действий зависело множество людей, и пообещал:

— Я сделаю все, что в моих силах. Слава богу, у меня есть такая помощница, как ты.

— Заслуга старого лэрда в том, что он свел нас. — Сигни усмехнулась. — Он был великим шахматистом, который всегда думал на несколько ходов вперед.

— Если использовать шахматные метафоры, то ты — королева, самая могущественная фигура на доске, — задумчиво произнес Рамзи. — При тебе я мог бы стать королем, у которого самый высокий статус, но который практически ничего не делает.

— Я бы сделала тебя конем, который ходит непредсказуемым образом, — сказала она, явно забавляясь. — Ступай домой. Я приду в Скеллиг-хаус, как только оденусь и позавтракаю, помогу тебе разобраться с текущими делами и подготовиться к похоронам.

— До скорого.

Фиона через собачью дверь как раз вернулась с прогулки с перепачканными в грязи лапами и волчьим аппетитом. Сигни положила в миску питомицы корм и вскипятила воду для чая, а когда ароматный напиток настоялся, налила его в кружку из красной керамики и села в кресло с капюшоном, поставив его так, чтобы были видны набегавшие на песчаный берег волны.

Сигни никогда не пользовалась двойным креслом, которое Рамзи смастерил для себя и Гизелы. Если в ее доме и водились призраки, так именно в этом кресле.

Из-за недавнего шторма волны были больше обычного, морские птицы устремлялись в бурлящие воды в поисках рыбы, и она могла часами наблюдать за этой завораживающей картиной.

Сигни подозревала, что вчерашний день выбил ее из колеи, как и Рамзи. Она сначала обрушила на него весь свой гнев, поделившись в конце концов болезненными откровениями о смерти Гизелы. Он был отчасти виноват в гибели ее сестры, но Гизела, преданная любовница, ни в чем не винила его и даже запретила младшей сестре рассказывать кому бы то ни было о своей беременности.

Сигни иногда задумывалась, могла ли спасти Гизеле жизнь, если бы пошла против ее воли и вызвала акушерку. У сестры было слабое здоровье, но опытная акушерка, возможно, смогла бы остановить кровотечение. Может, часть вины за смерть сестры лежала на самой Сигни?

В детстве она обожала Рамзи, возлюбленного Гизелы, который казался ей сильным, зрелым и уверенным в себе. Он разговаривал с Сигни так, словно она что-то значила для него, словно он с нетерпением ждал, когда они станут членами одной семьи. Теперь она понимала, что все дело в его возрасте — ему едва исполнилось двадцать, когда умерла Гизела.