Книга Развод. Формула катастрофы, страница 1 – Елена Валерьева

Никогда бы не поверила, что я буду стоять в прихожей своей трехэтажной квартиры с видом на Москву-реку и орать на собственного мужа так, что начнет першить в горле. Скажи мне кто о таком, рассмеялась бы. Или заплакала. Скорее, заплакала бы, потому что год назад я еще умела плакать тихо, в подушку, чтобы дети не слышали.

— Если ты сейчас выйдешь из этой двери, обратно не пущу! — мой голос сорвался на тот самый противный петушиный фальцет, который я ненавижу в истеричных героинях бразильских сериалов. Но ситуация, черт возьми, располагала к мелодраме.

Муж — мой красавец-муж с идеальной улыбкой стоматолога-миллионера (хотя стоматологом он не был, был ресторатором, но улыбка стоила состояния) — уже стоял в прихожей. Он был невероятно хорош в этот момент. Весь из себя: темно-синий костюм от Brioni, который сидел на его широких плечах так, будто родился там, часы Patek Philippe, поблескивающие в свете люстры, и этот его фирменный взгляд «я-царь-и-бог-остальное-мелочи». В руке ключи от «Порше», в глазах — бесконечная усталость от моей, как он выражался, «театральности».

— Ань, ну сколько можно? — Денис вздохнул так, будто я попросила его свернуть горы голыми руками, а не побыть с собственными детьми. В этом вздохе было столько снисходительной усталости, что мне захотелось запустить в него статуэткой, которую мы привезли из Вьетнама. — У нас контракт на полмиллиарда. Если я не прилечу в Милан, мы разоримся. Ты этого хочешь? Чтобы наши дети ходили в обычную школу и питались макаронами? Потому что я не хочу. Я тащу этот бизнес ради будущего.

Он говорил о макаронах так, будто это был сифилис или конец света. Я смотрела на его идеально выбритый подбородок, на родинку над губой, которая когда-то казалась мне верхом сексуальности, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжелое, вязкое, похожее на раскаленный свинец.

— Я хочу, чтобы у моих детей был отец! — заорала я, чувствуя, как слезы, которые клялась себе больше не проливать из-за этого человека, все-таки предательски текут по щекам. Они были горячими и солеными, и я злилась на них за предательство. — У Кирюши завтра первое выступление! Он учил этюд полгода! Полгода, Денис! Он ждал тебя! Ты обещал ему. Ты смотрел ему в глаза и обещал.

Я видела, как дернулась его щека. Значит, задело. Но всего на секунду. Денис Соболев был мастером превращать чувства в пепел.

— Аня, я все сказал. — Он нажал кнопку вызова лифта, и этот механический звук «динь» показался мне похоронным маршем. — Не начинай войну из-за ерунды. Кирюша поймет, он у нас взрослый. А ты... ты просто найди себе занятие, чтобы не киснуть дома. Запишись на курсы, в конце концов. Или найди работу. Может, меньше времени на глупости останется.

Повисла тишина. Такая звенящая, какая бывает перед самым мощным землетрясением. Я медленно повторила его слова, смакуя каждое, пробуя их на вкус, как яд:

— Чтобы не киснуть дома? Денис, я, между прочим, кандидат физико-математических наук. Я защитила диссертацию, пока ты продавал свой первый ресторан. Я бросила кафедру, потому что ты сказал, что хочешь, чтобы жена была рядом. Я сижу с твоими детьми, таскаю их по кружкам, забыла, как выглядит мое собственное отражение в зеркале без припухших глаз, а ты...