Книга Фиктивный муж, страница 18 – Елена Валерьева

— А кто просит? — поднимаю я бровь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Мы выходим из квартиры. Он ведет меня под руку, и я чувствую, как его пальцы чуть заметно сжимают мою ладонь. Это игра. Всего лишь игра. Но почему же сердце бьется так, будто это не игра?

В машине он молчит. Я тоже. Мы едем за город, и за окном проплывают огни, сменяясь темнотой леса. Я смотрю на его профиль. Он красивый. Черт возьми, очень красивый. И это осложняет все.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он, не глядя на меня.

— О том, что ты не похож на человека, который заключает фиктивные браки, — отвечаю я честно.

— А на кого я похож?

— На человека, который хочет настоящего.

Он поворачивается ко мне. В его глазах — что-то, что заставляет меня забыть, как дышать.

— Может быть, — говорит он. — Может быть, я хочу. С тобой.

Дом его матери огромный. Белый, с колоннами, он напоминает мне греческий храм. Мы выходим из машины, и Артем берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Игра началась, — шепчет он, но в его голосе нет игры.

Внутри уже собрались гости. Все чопорные, нарядные, с любопытством рассматривающие меня. Мать Артема встречает нас в холле, и я чувствую ее взгляд — оценивающий, цепкий. Она смотрит на наши сцепленные руки, и ее губы складываются в довольную улыбку.

— Валерия, вы прекрасны, — говорит она. — Артем, вы составили прекрасную пару.

— Спасибо, — улыбаюсь я, чувствуя, как Артем чуть заметно сжимает мою ладонь.

Мы проходим в гостиную. Артем не отпускает мою руку. Он представляет меня родственникам, и я чувствую, как его пальцы гладят мою ладонь. Это отвлекает. Это чертовски отвлекает.

За ужином он пододвигает мне стул, наливает вино, шепчет на ухо комплименты. Я играю свою роль. Смеюсь, касаюсь его руки, смотрю в глаза. Но внутри все дрожит.

Когда мы выходим на террасу подышать, он притягивает меня к себе. Я чувствую его запах — можжевельник и кожа, и от этого запаха у меня кружится голова.

— Сейчас подойдет моя мать, — шепчет он, и его губы почти касаются моего уха. — Она будет наблюдать.

— И что мы должны сделать? — спрашиваю я, чувствуя его дыхание на своей щеке.

— Это, — говорит он и целует меня.

Не в щеку. В губы.

Это не чмок для галочки. Это настоящий, глубокий поцелуй, от которого у меня подкашиваются колени. Его руки обнимают меня за талию, прижимают к себе так, что я чувствую твердость его тела. Мои пальцы впиваются в его плечи, и я отвечаю на поцелуй, забыв, где мы, кто мы и зачем все это.

Когда он отстраняется, в его глазах — то же безумие, что и во мне. Его дыхание сбито, мои губы горят.

— Твоя мать уже ушла, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло.

— Знаю, — говорит он, но не отпускает.

— Артем...

— Я знаю, — повторяет он и убирает руки, но медленно, словно не хочет.

Он отходит к перилам, смотрит в сад. Я стою, прикасаясь пальцами к губам, которые все еще горят от его поцелуя.

Это не игра. Или игра, в которую я проигрываю с ужасающей скоростью.

Этот поцелуй был ошибкой. Я понимал это, когда мои губы коснулись ее губ. Я понимал это, когда она ответила, когда ее пальцы впились в мои плечи, когда она прижалась ко мне всем телом. Я понимаю это сейчас, когда мы едем домой, и она сидит, отвернувшись к окну, и я чувствую на своем затылке ее взгляд.