Книга Хочу свести тебя с ума, страница 52 – Анна Белинская, Ана Сакру

— Минуты три. Здаров, – незнакомец протягивает руку Паше, который в ответ приветственно пожимает в своей, при этом умудряется не отпустить меня.

— Привет, – отзывается Волков и снова переводит взгляд на лихача. Поджимает губы и качает головой.

Я же ловлю на себя быстрый любопытный взгляд его приятеля и украдкой рассматриваю его в ответ. Он немного ниже Паши и плотнее. Симпатичное округлое лицо с характерными азиатскими чертами, ухоженная бородка, модная челка иссиня черных волос и теплый, но очень проницательный взгляд. Будто он понимает про тебя гораздо больше, чем ты сам, сканирует за секунду. Интересный экземпляр.

От разглядывания парня меня отвлекают резкие взрывные аплодисменты и крики.

Я смотрю вперед, туда, где машина остановилась, и из облака поднятой ею пыли выходит молодой парень. Он широко улыбается приветствующий его публике, театрально прижав руку к сердцу, кланяется и, заметив Пашу, двигается к нам. Только в этот момент Волков резко меня отпускает и делает шаг в сторону.

Лихач идет так, будто под его ногами красная ковровая дорожка. Ровно и прямо, ничуть, не спотыкаясь. Как у него не кружится голова после таких виражей?

— Охуенно, братка!

В ответ лихач раздает налево и направо улыбки и приветственные жесты.

— Имба, чувак!

— Рязань, ты был крут, парень! – выкрикивает кто-то, и по этому прозвищу я понимаю, что он и есть тот самый Лука Рязанцев, родной брат Сони.

Под светом фар я могу его рассмотреть. Он худоват. Высокий и совсем неспортивный, но очень симпатичный. Черты лица аристократические, даже надменные, но все сглаживает лучезарная, безбашенная улыбка на его губах.

Да, именно эта харизма, с которой он раздаривает окружающим свое обаяние, делает его очень притягательным для остальных.

— Здорова, плебеи! – Рязанцев вытягивает обе свои руки Паше и азиату, который, закатив глаза и пожав в ответ руку, отзывается:

— Пошел ты.

— Узбагойся, милаш, – хохотнув, насмешливо бросает ему лихач, а потом тут же теряет к нему интерес и переводит свое внимание на Пашу, который так и ничего ему не ответил.

Волков смотрит на парня укоризненно. Не скрывая недовольства и раздражения.

— Охуеть, братишка, аэродинамика просто пушечка, – Лука складывает три пальца вместе и подносит их к губам, после чего целует. – Подвеска – зачет, братан. Ну ты и сам видел. Че, как? Заценил? Я пиздат, скажи? – обращается он к Паше.

— Скажу, – кивает Волков, – ты долбоеб.

— Ой, блять, ну начинается…– сокрушается Рязанцев. – Давай еще задницу мне подотри. Мамочка, блять…

Боже…

Мне хочется закрыть себе уши руками. А еще вымыть с хлоркой рты этих парней, которые разговаривают как…как гопота!

Именно сейчас, смотря на это все и слушая их разговор, я в который раз за сегодняшний вечер чувствую себя маленькой девочкой. Глупой, наивной девочкой. А эти парни…они…Они другие. Из другого измерения. И Паша…он ведь тоже другой.

— О-оо, а кто тут у нас? – я вздрагиваю, когда моей ладони касается теплая рука. Вскидываю лицо и смотрю, как тонет моя ладошка в ладони лихача, который склоняется и целует мое запястье. – Привет, крошка. Я Лука. Преподобный Лука. Апостол, если желаешь. Но не Святой! – хохотнув над собой же, продолжает: – а ты кто, милое создание?

— Паулина, – представляюсь в ответ не своим голосом. Мой голос от растерянности похож на писк комара, и это не остается без внимания Луки, который поджимает губы, чтобы не рассмеяться.