Книга Хочу свести тебя с ума, страница 104 – Анна Белинская, Ана Сакру

Кошусь на дверь парной. Боже, Пашка сейчас сварится там!

— Дочь, ты мне скажи, как вы с этим Павлом уживаетесь? – тем временем заговорщическим тоном интересуется мать. Брови ее хмуро встречаются на переносице. – Нет, он вроде бы хороший мальчик, но, знаешь… Я заметила, так смотрит на тебя… Плотоядно прямо, – произносит настороженно, – неспокойно мне теперь. Вот уж точно, как волк на зайца. Того и гляди, съест. Скажи честно, не приставал к тебе? – и пытливо заглядывает мне в глаза.

Чувствую, что иду пятнами. Прикусываю нижнюю губу.

— М-м, нет, – медленно качаю головой, – у нас все хорошо…

— Да? – мама будто не верит. – А друзей не водит? Девочек? Не пьют они там? – допытывается мамуля.

— Мам, нет! Не пьет он! И мы почти все время вдвоем, – ляпаю, не подумав, так как снова кошусь на дверь в парную.

Пашенька, родной мой, ты живой там?!

— В каком смысле вдвоем? – переспрашивает бдительная родительница.

— Мам, я помыться уже хочу, тебе пора! – чуть ли не плачу от нервного напряжения.

Обнимаю ее за плечи и подталкиваю к выходу, но она выворачивается из моих рук. Вот же…!

— Да я думаю, может, с тобой попариться, Пашуль? – смеется, а у меня сердце останавливается. Что?! Нет!!! – Веничком отходишь меня?! У тебя хорошо получается.

— Мама, нет! Не раздевайся! – испуганно ору в голос, когда моя мать стремительным движением стягивает с себя кофту и остается в одном бюстгальтере.

Мама замирает от неожиданности с кофтой в руках. И тут громко распахивается стеклянная дверь.

— Здравствуйте, Ольга Валентиновна, – хрипит пунцовый потный Паша, прижимая березовый веник к паху.

У мамы становится такое лицо, будто у нее сейчас из орбит вывалятся глаза.

— Извините… – бормочет Волков страдальческим тоном, уставившись на пышную грудь моей матери, и резко отворачивается всем корпусом, повернувшись к маме голым задом.

Мама сипит в протесте что-то невразумительное, а я и вовсе теряю дар речи.

— П-простите… – снова нелепо извиняется Паша и быстро разворачивается. Зажмуривается и на ощупь пятится к скамье.

— Мам, мы встречаемся, – пищу я тонким, не своим голосом, – вот хотели под куранты сказать. Сюрприз вам устроить…

Мама переводит на меня невидящий взгляд. Моргает, отмирая, и быстро начинает надевать кофту обратно, путаясь в рукавах. Пашка плюхается голой задницей на лавку. Берет в стопке рядом одну из простыней и обматывается ею с ног до головы. Мне хочется сквозь землю провалиться, но я продолжаю мужественно стоять.

— Вв-вам уу-удалось…ус-строить сюр-рприз, – заикается мама. – Ну, дети… Ну вы даете…– ворчит растерянно, а потом вдруг начинает хохотать, заливисто и заразительно. – Ой, конспираторы-ы-ы! Что ж сразу не сказали!? Сюрприз у них, ежкин кот! А я тут стою, рассказываю, что больно странно переглядываетесь и вообще…о-о-ой! – машет на нас руками. – Пойду, остальных повеселю сюрпризом вашим. Это ж надо, чуть при зяте не разделась! Доскрывались! Давайте, не задерживайтесь тут…

Продолжая смеяться, мама оставляет нас одних.

Переглядываемся с Пашей.

— Она сказала «зять»? – растерянно переспрашивает он.

— Ну это же родители! – закатываю глаза. – Думаешь, выйдешь сухим из воды после того, как засветил свой голый зад? – говорю в шутку.

Нервная дрожь до сих пор гуляет по телу. Не понимаю, чего мне хочется больше – плакать или смеяться. Вот это стресс!

Пашка поднимается с лавки, подходит ко мне вплотную и шутливо поддевает пальцем кончик моего носа.

— А прикольно звучит, основательно. Зять! Хоть бороду отращивай и клетчатую рубашку покупай! Ну что, Пашок, пойдешь за меня? – улыбается этот болван.

И вроде бы, прикалываясь, спрашивает, а смотрит так внимательно, что у меня сбивается сердечный ритм и кровь приливает к щекам, обжигая кожу жарким румянцем. Тянусь к Пашиным губам, чтобы поцеловать, но он отстраняется. Дает понять, что ждет ответа.

Он серьёзно?

В ушах кровь начинает шуметь.

— Если нормальное предложение сделаешь… Романтичное. А не сразу после того, как моей маме голый зад показал, – бормочу не своим голосом, горло эмоциями перехватывает.

Волков тихо смеется. Обнимает меня крепко, прижимая к себе, качает в своих руках. Млею, прикрыв глаза и уткнувшись лицом в его голую горячую грудь.

— Будет тебе нормальное. Для моей любимой девочки только самое лучшее. Люблю тебя, Пашка, – шепчет мне в макушку.

— И я тебя, Паш, – искренне признаюсь в ответ.