Книга Френдзона, страница 69 – Анна Белинская

Выражение лица Софии выразительно сползает до вопроса «какого черта ты молчишь?!». Она, вероятно, думает, что её брат-близнец так и продолжит стоять монументом посреди зала, но я, откашлявшись, подношу микрофон к губам и говорю хрипло:

— Сонька, ты такая красивая.

Брови сестры ползут вверх. Наверное, это не совсем то, что она желала услышать, но, чёрт возьми, если это так! Мне кажется, я не говорил ей подобных слов никогда. Мы не очень ладили в детстве и не делили жизнь на двоих, как те же Пашка с Мишкой, но незримо, я уверен, каждый из нас ощущал это таинство между нами – ту нить, связывающую двух близнецов.

— Когда успела? – продолжаю, растягивая губы в улыбке и замечая, как округляются глаза Софии, а по залу проносятся редкие хохотки. Сонька поднимает кулак и насмешливо им трясет, стягивая губы в линию, чтобы не засмеяться. – Быстро время пролетело, да? – Сонька кивает. – А помнишь, ты вела личный дневник? – Сестра нахмуривается. Вспоминает. – Розовый, пушистый, – подсказываю, на что получаю карикатурно вздернутые брови – вспомнила. – Помнишь, как переживала, когда в нем не оказалось двух листов, где ты признавалась в любви пацану из четвертого класса? – Смотрю на Богдана в надежде, что обнародованная информация не ранит его мужское достоинство. Сонька закрывает лицо руками и качает головой. – Так вот, когда, как не сейчас, сказать правду? – делаю незначительную паузу. – Их выдернул я.

— Что-о-о?! – раздается звонкий голос Ди. – Ну ты и паршивец! А свалил всё на меня!

Зал взрывается смехом.

Подмигиваю Дианке, разводя руки в стороны.

Прошу прощения!

Сонька обмахивается руками.

— Зачем?!– заикаясь от смеха, кричит Софи сквозь слезы.

Зачем…

Мои глаза непроизвольно находят Филатову, завороженно наблюдающую за моим случайным перфомансом.

В тот вечер Сонька подслушала наш разговор с одноклассником по телефону. Я рассказал другу, что влюблён в одну невероятную девочку, а сестра потом меня троллила.

Это глупо, по-детски, но я рассердился и назло решил узнать её секрет. Залез в личный дневник, нашел то, что показалось мне нужным, и на кураже даже собирался показать пацану из четвёртого, но… сдулся. Потому что никогда бы так не поступил.

Никогда.

Юлька опускает глаза и краснеет.

Да, у меня все косяки, виражи и ощущения завязаны на тебе, милая!

— Я потом тебе на ушко расскажу, —подмигиваю Софи. – Сонь, я к чему это вспомнил: тот пацан, четвероклассник, не очень. Твою нынешнюю любовь я одобряю. – Зал снова взрывается смехом. Богдан ржет, показывая мне большой палец, и притягивает Софи, целуя ее в висок. – Будь счастлива, родная! Богдан, – обращаюсь к деверю, – береги ее, мужик!

Этого нет в сценарии. Это искренний экспромт.

Наша жизнь – это не долбаный сюжет, написанный чей-то рукой. Мы сами ее режиссеры, и я хочу, чтобы в ней остались вот такие спонтанные моменты, случайные мелочи, непосредственные эмоции и стихийные поступки.

Я подхожу к сестре и протягиваю ей руку.

Сонька удивлена, но, подхватив подол платья, вкладывает аккуратную ладошку в мою.

Я веду ее в центр зала.

В тишине, под аккомпанемент лишь нашего дыхания начинаю плавно нас раскачивать. А потом наш ритм подхватывает знакомая душевная мелодия, и я кружу сестру в танце.

— Спасибо, – шепчут ее губы.