Книга Френдзона, страница 123 – Анна Белинская

Звучит круто. С учетом того, что мы не в браке, у нас нет собственного жилья, и я пока официально безработный, действительно круто.

У нас с собой два чемодана с вещами. За год проживания в Тель-Авиве мы ни хрена не нажили. Всё потому, что мы подспудно знали: в Израиле на ПМЖ не останемся.

Мы возвращаемся на родину налегке, но с огромным багажом, как бы парадоксально это ни прозвучало.

О том, что мы едем в Россию с концами, наши родители знают.

Мы просили нас не встречать, но уверен, сейчас весь дом стоит на ушах в предвкушении нашего приезда.

О том, что Юля беременна, знают только мои еврейские бабушка и дедушка.

О том, что в чемодане с нами летело помолвочное кольцо, которое я завернул в свои трусы, чтобы не потерять, не знает никто.

Сегодня вечером у нас панируется застолье по случаю нашего возвращения, но семья не в курсе, что мы собираемся сообщить о нашем с Юлькой положении, а Филатова, в свою очередь, не догадывается о моих планах сделать ей предложение.

Вечер сюрпризов обещает быть томным.

Наученный прошлым опытом, я больше не собираюсь прятаться, скрываться, откладываться важное на потом.

Наверное, когда я делал своих детей, думал так же.

Я не помню, но хочу оправдать себя хотя бы этим, потому что заводить детей, когда у тебя даже трудовой книжки нет… как бы мягко сказать… безрассудно.

А по-другому у меня не получается.

Рядом с Юлей рассуждать и думать у меня не выходит, но одним своим преимуществом я всё же смею гордиться.

Когда я на работе, я – на работе. Мои холодная голова и здравый рассудок там же. Именно это преимущество помогло мне не наломать дров в тот момент, когда я узнал от Юли об истинной причине ее поступка, чуть не лишившего жизни меня и ее. Я абсолютно уверен, что друг без друга мы не смогли бы жить. И мне до сих пор катастрофически больно от того, что к этому приложил свою руку человек, которого я ценил, уважал и любил. И которому подражал как профессионалу своего дела.

Натан…

Имя родного брата моего деда стоит, как кость поперек горла.

Сейчас я реагирую на него не так остро, но полгода назад у меня сыпались искры из глаз, когда в общем коридоре семейной клиники мы случайно с ним пересекались. Я не бросался в него истериками и обвинениями. Я посмотрел ему в глаза, а на следующий день написал заявление в университете о смене специализации с пластики на хирурга общей практики, которую проходил у деда Давида. Весь год я ассистировал ему на операциях, и, честно, когда мне подписали документы о смене специализации, я выдохнул облегчённо, словно сбросил с себя тонну неподъёмного груза. Наше общение с Натаном я оптимизировал до уровня приветствия, а мой уход из-под его крыла стал для него личным оскорблением и обидой. Что ж, это его выбор.

Ну а я … я очень надеюсь, что полученное израильское образование и диплом магистра помогут мне в нашем городе, но отказываться от помощи родни я всё же не стал. Тем более тогда, когда в моей личной семье через семь месяцев ожидается прибавление.

Я, наверное, лукавлю, но в моем положении не все так плохо, как говорят мои гиперответственность и мужская самодостаточность. Вообще-то меня ждет место штатного врача в спортивном комплексе отца Юли. Когда он узнал, что я поменял специализацию, искренне радовался, потому что вакансия спортивного врача долгое время висела открытой. С моим образованием мне всего лишь нужно получить аккредитационный лист, что абсолютно не сложно. Этим я собираюсь заняться в течение следующей свободной недели, потому что потом я выхожу на основную работу – в отделение абдоминальной хирургии областной клинической больницы. Туда хрен попадешь, но меня взяли по блату. Мой дед Давид договорился, и можно было бы сколько угодно гнуть пальцы и долбить себя в грудь кулаком, что «я всего добьюсь сам», но, чтобы разбрасываться такими предложениями, когда на повестке у меня расширение семьи, нужно быть полным идиотом.