Онлайн книга «Гадалка для холостяка»
|
Как смотреть ей в глаза и что говорить? Обтёршись полотенцем, надеваю чистые домашние вещи и взъерошиваю мокрые волосы, которые не собираюсь сушить. В комнату бьется солнечный свет, озаряя ее критически мощно. Этот свет болезненно давит на глаза. Яна сменила позу, перевернувшись на бок, и теперь ее оттопыренная попка, обтянутая капроном, смотрит прямо на меня. То, что удалось опустить в душе, поднимается вновь, и это непрофессионально, Миронов. Не профессионально думать о том, что сейчас мне до поросячьего визга хочется пристроиться сзади, обнять теплое утреннее тело, уткнуться в светлую макушку и уснуть до самого вечера. Подхожу и осторожно провожу по бедру девушки кончиками пальцев. Плохо. Отвратительный на ощупь капрон неприятен. Моя кожа помнит её кожу. И эти ощущения правильные и естественные. Всё остальное суррогат. Поправляю задравшееся платье и накрываю девушку одеялом, попутно собрав с пола разбросанные подушки. Выхожу из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Яна — Ммм… — тяну одну руку наверх, другую вниз, приятно потягиваясь. Чувствую, как моего лица касается солнце. Сквозь сомкнутые веки оно слепит. Открываю глаза и смотрю в потолок. Кручу головой влево, вправо, пытаясь понять, почему я вижу в нем перевернутую себя. Не помню, чтобы в моей комнате были зеркальные потолки. Стоп. Резко взлетаю. Смотрю по сторонам. О, Господи! ГОСПОДИ! Подхватываю концы одеяла и смотрю под него. Прикрываю облегчённо глаза: одежда на мне. Господи! Откидываюсь на ровную поверхность кровати, закрывая лицо руками. Как же так? Ну как так-то? Бью себя по лбу, но морщусь, потому что мои мозги звенят, резонируя резкой болью. Я вновь дома у Миронова… и вновь выспалась. Но… как же стыдно! Мама дорогая… я в постели доцента Ильи Ивановича и… А где ночевал он? Оглядываюсь. Признаков мужского присутствия нет, и я мысленно благодарю его за то, что в очередной раз обеспечил моему телу сон и мягкую постель. Но стыд… он заставляет окончательно проснуться и принять неизбежность того, что студентка Решетникова наклюкалась и отключилась в присутствии своего преподавателя. Как я буду смотреть ему в глаза? Что он обо мне подумает? Что я злоупотребляю? Это позор… Растерянно вожу по царской комнате глазами и вычленяю дверь. Обычно в таких богатых дизайнерских квартирах ванные комнаты находятся прямо в спальне, и я, не раздумывая, несусь туда. На удивление после клюквенного пойла я чувствую себя сносно, и кроме сухости во рту и жажды, я ощущаю лишь стыд. Дикий позорный стыд. А когда в зеркале ванной я вижу засосы на шее, я ощущаю страх. Господи! Воспоминания, как ледяной тропический душ, обрушиваются без предупреждения. Смотрю на себя и скулю. Нет! Боже! Задираю платье и нахожу на животе еще несколько алых засосов. Перед глазами фотопленкой проносятся слайды моего эпикфейла, когда я лезла на доцента и принуждала со мной целоваться. Да братская щука, я сама целовала преподавателя и трогала его … там трогала… Кошмар. Кручу головой по сторонам, решая, на чем и где можно повеситься. Но современные дизайны продуманы так, что при всем минимализме не найдешь сраной веревки для сушки белья. Я не выйду из комнаты. Нет! Просто не смогу! Я сгорю от стыда заживо. Ополоснув лицо и пригладив волосы, ворую у Миронова зубную пасту и пальцем вожу туда-сюда, а потом набираю воды прямо из-под крана и делаю несколько глотков. |