Книга Гадалка для холостяка, страница 65 – Анна Белинская

— Не повериТЕ. ВЫ мне тоже, — намеренно выделяю обращение.

Его глаза вспыхивают недобрым огоньком.

Сказать, что мне опасливо? Нет. Я чувствую лишь омерзение к нему.

Дёргаюсь и пытаюсь обойти родственничка справа, но он резко выбрасывает руку и хватает меня за предплечье.

Его хватка звериная.

Шиплю от боли, стискивая зубы.

Он притягивает меня к своему лицу и мне легко удается разглядеть шрам под левым глазом. Кто-то успел ему втащить раньше.

Оглядываюсь назад.

Никого.

И сейчас я начинаю волноваться.

— Ты кем себя возомнила, стерва? — его губы шевелятся напротив моих глаз. — Да я такую, как ты, пережую и выплюну, — сквозь зубы цедит.

— Смотри не подавись.

Если чувство самосохранения у меня и развито, то сейчас оно спит.

— Берега попутала, дрянь?! Я ведь старался быть долбанным джентльменом, но ты меня сама спровоцировала, — он толкает меня к стене и наваливается всем своим телом.

Он не крупный, но и не дрыщ.

Его рука обхватывает мою шею, и я чувствую, как под его пальцами истерически бьется вена. Мой пульс частит и это всё, что я в себе ощущаю.

Словно не со мной это всё.

— Убери от меня руки! Я буду кричать! Сейчас охрана прибежит.

Его омерзительный смех отражается от стен коридора.

— Как прибежит, так и убежит. А тебе разве чаевые не нужны, м? — отворачиваюсь в сторону и зажмуриваюсь, когда подлец носом проводит по моей скуле и глубоко втягивает воздух. К горлу подступает тошнота. — Большие чаевые…

— На помощь! — вырывается из меня, когда одна его рука направляется под форменную жилетку.

— Заткнись, — рычит, затыкая мне рот вонючей ладонью. — Заткнись и слушай. Видишь ту дверь, — кивает в сторону мужского туалета. — Сейчас я уберу руку, а ты смирненько туда сама пойдешь. Я не принуждаю, киса. Са-ма.

Мычу ему в руку и качаю головой.

— Нет? Ну тогда мне придется рассказать начальству, что его персонал бухает во время работы, — мои глаза распахиваются от удивления. — От тебя разит как от дешевки, — брезгливо морщится. — Вряд ли моему дяде понравится такое. Вылетишь отсюда как пробка.

О, Господи!

Его рука вновь крадется под блузу, пока в моей голове сводится дебет с кредитом и идет строгий подсчёт остатка денежных средств, если меня вдруг уволят.

Но даже это не останавливает меня от того, чтобы ни поднять руку с зажатым подносом и ни звездануть мерзавца по уху.

Звук соприкосновения его пустой головы и металлического подноса очень красиво звякает в узком проходе.

Боммм!

Я даже заслушалась.

До тех пор, пока этот звук не перебил другой.

Поросячий визг племянника гендира.

— Ах, ты дрянь! Ты что натворила? — мерзавец хватается за ухо и начинает истерически вопить, словно ему отдавили причинное место.

Я стою и не дышу. Слушаю, как сокрушается матерными диалектами мой обидчик, и ничего не делаю: ни бегу, ни паникую, ни радуюсь, ни жалею…

Я не жалею.

— Я убью тебя, тварь! Стерва проклятая! Меня контузило! Я ничего не слышу! — орет придурошный.

А вот это уже серьезно.

Не дожидаясь, пока меня убьют, срываюсь с места и бегу в нашу служебную подсобку. Бросаю проклятый поднос, хватаю рюкзак, куртку и прямо в униформе вылетаю за дверь.

Порывисто дыша, оглядываюсь по сторонам, словно за мной уже гонится ОМОН с собаками и саперами.

Бегу через зал к служебному выходу, по пути не различая ни лиц, ни звуков, ни предметов.