Книга Гадалка для холостяка, страница 53 – Анна Белинская

Какая сестра?

Чокнутая! Не подъезд, а сумасшедший дом!

— Уважаемая…

— Тунеядец! Шалопай!

Нет, ну это уже оскорбления, блин.

— Идите в сад, — бросаю душевнобольной, и пока она, разинув рот, мысленно прикидывает маршрут направления, протискиваюсь между ней и перилами.

Очуметь просто!

Оскорбили, обобрали… правда пока еще не обобрали, но скоро обдерут, я не сомневаюсь.

Не задумываясь, заношу руку и стучу в дверь Белладонны. Настроение после встречи с леди-ин-рэд изрядно подгажено, но когда в дверном проеме меня встречает Белладонна, оно стремительно покупает билет на первый ряд, прихватив с собой чашку попкорна, потому что то, что я вижу перед собой радует мой глаз, но расшатывает мою нервную систему.

— Добрый вечер, Илья Ива… кхм, Илья, — басит аферистка. — Входите.

— Привет, — привалившись к дверной раме, прохожусь саркастичным взглядом по Белладонне, которая сейчас больше напоминает что-то среднее между привокзальной цыганкой и ликом святого с иконы, — можешь не напрягаться. Я уже слышал твой настоящий голос, — складываю руки на груди. — Перешла на весенне-летнюю униформу? — киваю на ее кричаще-экстравагантный наряд.

Вообще, выглядит Белладонна ослепительно! Меня реально слепит от такого количества пестрящего и блестящего на ее лице и теле. Дремучая, ярко-красная блуза с коротким рукавом, заправленная в ядрено-синюю юбку, множество разноцветных бус разной длины, украшающие шею и грудь, радужный славянский кокошник на голове этой Кришны вызывают подъем сахара в крови и повреждение роговицы глаз. Запястья Недокришны увешаны металлическими браслетами, а в ушах шелестят длинные серьги в виде лотосов.

Но Слава Зайцев бы оценил!

Честное слово, как можно было совместить воедино абсолютно несовместимое?

Мой левый глаз начинает нервно подергиваться, когда замечаю на размалеванном всеми цветами радуги лице прямо посередине лба огромную красную точку, выглядящую как дырка во лбу, а на щеках приклеенные стразы. Девушка похожа на елку, которую вместо отсутствующих новогодних игрушек украсили имеющимся в доме барахлом. И только хлопающие глаза остались неизменно черными.

— С сегодняшнего дня начался весенний фестиваль Навратри, — гордо сообщает. — Это девятидневный ведический праздник во имя женской энергии Шакти, проявленной в форме Богини Дурги, — и смотрит так, словно я должен знать всё это дерьмо. — Один из самых важных фестивалей, во время которого празднуется торжество добрых сил над демоническими. Поэтому все женщины обязаны соблюдать определенные аскезы и носить в каждый день недели одежду соответствующего цвета, — поучительно вещает.

Я ни хрена не понимаю. Для меня вышесказанное прозвучало одним единственным словом «гидрохлоридпарааминобензойная кислота». Я смотрю на нее как на идиотку. И она это понимает.

— Ты серьезно? — морщусь.

— Не помню, когда мы успели перейти на «ты», — зеркалит мои сложенные руки и приваливается плечом к противоположному косяку. В ее голосе, который стримится к человеческому, интонирует игривость.

— Может быть в тот момент, когда ты попросила меня не стирать рубашку? — выгибаю бровь, замечая, как после вводной лекции по Харе Кришне смущенно вспыхивает вместе со всеми стразами её радужное лицо.

Смотрим друг на друга испытывающе.