Книга Гадалка для холостяка, страница 51 – Анна Белинская

Любой мужик чувствует к себе интерес со стороны женщины. Вот и я чувствую прозрачные флюиды Колесниковой, которыми она меня окучивает уже несколько лет. Люба — невероятной красоты женщина, но, повторюсь, я не гажу там, где питаюсь. Поэтому обаятельно улыбаюсь, вручая имениннице цветы, и целую её в щеку. Любовь благоухает и принимает поздравления, которыми её забрасывают коллеги. Я же беру на себя роль ведущего и кидаю поздравительную речь от лица всего коллектива.

— Илья Иванович, не хотите сказать тост мне лично? — Колесникова игриво проходится пальчиками по моей рубашке, стряхивая невидимую пыль, когда чуть позже мы остаемся наедине у окна.

В ее фужере шампанское, а в глазах томные искры.

— За тебя, — улыбнувшись, поднимаю свой полный фужер, из которого сделал за всё время глоток, — за твою красоту, очарование, грацию, — скольжу по ухоженному лицу, — индивидуальность и профессионализм! Женщина — мечта! — смотрим друг другу в глаза. Они у Колесниковой мерцают и манко ощупывают мое лицо.

— И твоя тоже? — лукаво выгибает бровь.

На мгновение теряюсь и бросаю быстрый взгляд на коллег, заботясь о том, чтобы ненароком никто из них не стал свидетелем нашего диалога. Но фуршетный халявный стол наш женский коллектив интересует больше, чем именинница, заигрывающая со своим подчиненным.

— Илюша, Илюша, — смеется Люба и качает головой. — Расслабься. Я же пошутила, Илюш, — жеманно ведет плечом. — Придешь в субботу на празднование? — впивается серьезным взглядом, не принимающим отказа. — Высшее руководство приглашено, — сообщает.

— Так я не высшее руководство, Люб, — натянуто улыбаюсь.

— Никогда не поздно стать к нему ближе, — томно моргает, касаясь неслучайно моего запястья.

Это такой ни черта не завуалированный намек?

Идти на юбилей к Колесниковой мне не хочется. Так же, как и переводить наши рабочие отношения в горизонтальные.

— Ну так придешь, Илюш? — облизывает пухлые яркие губы.

— Куда и во сколько?

— Заеду к тебе в пятницу после работы, — набрасываю на плечи легкую куртку, выдергивая из-под воротника капюшон плотной толстовки.

С самого утра, на удивление, плюсовая температура непривычно для конца марта бодрит. Настроение весны подсушило лужи и сегодня впервые запахло теплом.

— Почему в пятницу? — удивляется Рудольфовна, подавая мне телефон и ключи от машины, которые я распихиваю по карманам.

— В субботу с утра в Экспо международная выставка. Я тебе рассказывал, — напоминаю ба и веду замком ветровки вверх, — а вечером я приглашён на юбилей к коллеге, — поясняю.

— Тогда приходи в воскресенье на обед. В пятницу я буду занята, — загадочно ведет плечом Аглая Рудольфовна.

Выгибаю бровь и присаживаюсь на корточки, завязывая шнурки на кроссовках не первой свежести.

— В пятницу вечером? — уточняю, задирая голову.

— Вечером, — подтверждает. — Мы с Агнессой Марковной идем на юбилейный концерт Стаса Михайлова «Мне 50!», — довольно шелестит ба.

Криво улыбаюсь.

— Вы же в прошлом году ходили на его юбилейный концерт, — констатирую.

— Тот был прощальный «Я ухожу!», — отмахивается ба. — Этот юбилейный.

— А на следующий год будет «Я возвращаюсь!» и вы снова на него пойдете? — встаю и подмигиваю ба, поднимая с пола пакет с отбивными. Аглая Миронова фыркает, но на мой выпад решает смолчать. — Спасибо, бабуль, — тянусь к щеке и чмокаю Рудольфовну на прощание.