Книга Гадалка для холостяка, страница 56 – Анна Белинская

Она что, плюнула на меня?

— Готово!

Пока я отупело хлопаю глазами и пытаюсь переварить происходящее, аферистка обходит и довольно садится за стол.

— А это, Илья Ивано… кхм, Илья. Это нужно будет сделать после проведенного обряда, — лукаво смотрит и протягивает мне тканевый мешок. В нем что-то глухо перекатывается, словно бочонки лото. — Насыпьте перед сном себе в нижнее белье и ложитесь спать, — клянусь, я вижу, как подрагивают ее губы. Она что, насмехается надо мной?

— Что в нем? — недоверчиво кошусь.

— Это придаст вам мужской силы. Чтобы всегда крепко стояло, — из горла Белладонны вырывается кроткий хрюк.

— Что это? — беру в руки.

— Сушеный горох.

ЧТО???

— В последнее время вы, Степан Васильевич, нагло отлыниваете от своих обязанностей, — смотрю на развалившегося на моем диване кошака, усердно вылизывающего себе шерсть. Прихорашивается, паршивец. — Я, конечно, понимаю: на дворе конец марта, у вас брачные игры, но пропадать целыми днями непонятно где — безответственно с вашей стороны, — обвожу губы темно-бордовой помадой.

Сегодня, к моему безмерному счастью, это единственное косметическое средство на моем лице. Гляжу на себя и радуюсь: наконец-то в отражении зеркала я вижу Яну Решетникову, а не жертву краснухи. Жуткие волдыри подсохли и сошли практически на нет.

Ох, как вспомню, что со мной было в среду, так вздрогну. Усыпанное аллергическими прыщами лицо не мог скрасить даже толстенный слой тонального средства. И как я могла показаться в таком виде перед Мироновым, который видел меня в понедельник на паре с сыпью?

Я оголтело металась по квартире, прикидывая, что можно придумать, чтобы не спалиться.

Полезла в инет и перешмонала все ведические праздники марта.

Как же я ликовала, когда оказалось, что по индуистскому календарю начался какой-то фестиваль Нав…тьфу ты…НАВРАТРИ! Хрен выговоришь! И самое главное, девушки в эти девять дней празднования обязаны ярко краситься и украшать свое лицо разноцветными стразами. Как же мне это подходило!

Я нашла картинку этой Шакти, во имя которой отмечается праздник, и попыталась соорудить из себя что-то приближенное к ней: откопала в баулах почившей Бэллы юбку и блузку, обвешалась ее старыми бусами и браслетами, нарисовала яркий макияж и карандашом для глаз вывела на лбу жирную точку.

Проблема оставалась только за головным убором, которого у меня не было. Я и так, и эдак приближала картинку, но никак не могла понять, что у этой дамочки на голове. В итоге в закромах всё той же Бэллы, пусть земля ей будет пухом, нарыла русско-народный кокошник! Ну а что? Не думаю, что Миронов такой специалист в области индуизма.

В общем, видом я своим осталась крайне довольна!

— Вчера я работала одна. Приходила новая клиентка, — поглядываю на кошака укоризненно, — а вы отсутствовали! — вообще не понимаю, как у этого старого плешивого кобеля еще что-то там функционирует! Он же по своему звериному возрасту — дед, с которого, по идее, прах уже должен сыпаться. А он всё по кошечкам бродит! Тут и удивляешься, и завидуешь одновременно. У меня такой активной личной жизни нет, как у этого прохвоста. — У нас и так в последнее время туго с клиентами, — объясняю. Это факт. Обмельчал народ. Совсем осовременились, поумнели или обеднели. Не понятно. — Мы должны цепляться за каждого клиента, — продолжаю свои тираду. Беру черные линзы. Без этого главного атрибута никуда. Мой собственный цвет глаз слишком узнаваем. Прозрачно-голубой. От отца мне достался в наследство. Хоть что-то путевое. — За квартиру платить надо, за институт надо, продукты нужны, — перечисляю наши затраты. — Поэтому сегодня вы обязаны постараться, — смотрю на время.