Книга Гадалка для холостяка, страница 127 – Анна Белинская

Щелкают дверные затворы. Это больнее, чем если бы он меня выгнал.

— Прости…

Он не смотрит на меня. Брезгует.

Он смотрит вперед на дворники, разбивающие потоки дождя на лобовом.

Запутавшись в ремне, подрагивающими руками отстёгиваюсь и вылетаю из машины. Вода с неба ударяет по лицу. А брызги от взвизгнувших шин бьют ледяной грязью по оголенным ногам.

Его машина скрывается за углом дома так же стремительно, как промокает мое пальто.

Я стою посреди двора как дешевая девка, выброшенная после ночных утех. И я принимаю себя, потому что виновата. Я виновата!

Виновата, виновата, виновата!

Я не помню, как добрела до квартиры, не помню, как отрыла дверь. Не помню, как прямо в сырой одежде завалилась на диван, не моргая пялясь на увядшие бутоны роз… Погибли.

И я собираюсь делать то же самое.

Собрать себя в кучу оказалось проще, чем сидеть на паре у Миронова и видеть его апатичную, равнодушную макушку.

Он настрочил на доске безумное количество задач и весь семинар сидит, уткнувшись в стол, изучая его молекулярный состав.

Я же смотрю на него.

И то, что он не замечает в этой аудитории не только меня одну, но и всех моих одногруппников, дает мне призрачный шанс надеяться на то, что нам удастся сегодня поговорить.

Вопрос, чтобы не идти в институт, даже не вставал. Прятаться я не собираюсь. Вчера я попыталась незаметно умереть, но у меня не получилось, а значит, моя миссия на этой земле не закончена.

Я задержу его после семинара. Он так делал. Почему я не могу? Задержу и потребую разговора.

Целых суток ему же хватило пообижаться? Я разделяю его позицию того, что мы начали наши отношения с обмана, и в этом только моя вина. Но, когда я ему расскажу, почему так сложилось и как из одного вранья выросла гора лжи, он должен меня понять. Черт возьми, должен! Он же не истеричный подросток в пубертате. Он взрослый мужчина и не дурак! Доценты не могут быть дураками. Ему по должности не положено.

Да, мне пришлось врать! А как Миронов себе представляет ситуацию, когда он с бабулей пришел к ясновидящей на сеанс, а тут я должна была вскочить и с ходу представиться, мол, вот она я — Решетникова Яна и мы с вами знакомы!? Я сижу прямо перед вашим носом, но вы меня не замечаете, зато на контрольных усиленно валите! Я — ваша студентка и я обманываю людей, потому что мне нужно платить за учебу, квартиру и за продукты. Ах, да. По ночам я еще бегаю с подносом и обслуживаю таких богатеньких снобов, как вы! Так я должна была себя вести в нашу первую встречу?

Мой градус повысился. И теперь вместо досады и безумной тоски я ощущаю гнев, который меня делает решительнее и смелее. А то сидит, видите ли, такой обиженка… Такой ранимый и… понурый… И красивый, и не бритый… И… блииин… Не могу. Люблю же дурака.

Эх…

Глубоко вздохнув, опускаю голову в тетрадь и разглядываю выведенные буквы И и М. С яростью зачеркиваю, и впиваюсь кончиком чернил в лист, дырявя его. Представляю, что это глупая голова моего преподавателя.

— Решетникова, — подпрыгиваю на стуле. Его голос, как гром, разрезает тишину аудитории. Кручу головой по сторонам не в силах поверить, что этот рев вырвался изо рта Миронова. Поднимаю на него глаза, встречаясь с черными омутами. — Ваша зачетка с собой? — смотрит как режет.