Книга Идеальные разведенные, страница 56 – Анна Белинская

Строить из себя благочестивую барышню я не собираюсь тем более, когда в моих руках пакеты с элитной декоративной косметикой Rouge Bunny Rouge^[5] и сладостями Cadbury^[6].

Егор утвердительно кивает, а я готова по-детски визжать и прыгать от радости. Но я благодарно улыбаюсь, пытаясь обуздать обуревающие меня эмоции.

— Спасибо, Егор! Это так приятно и неожиданно. Ты умеешь удивлять!

— Я рад, что тебе понравилось! — он смотрит на меня с теплотой и благоговением. Ну как можно отказаться принять подарок от человека, который вот так на тебя смотрит и, кажется, сам получает удовольствие от процесса дарения? — Ну что, поехали? — Егор открывает для меня переднюю дверь и помогает взобраться в салон. Его машина гигантская, будто дом на колесах. Но Егору безусловно подходит с его внушительным ростом и статусным положением в обществе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мое настроение растет с геометрической прогрессией, усталость сменяется волнующим предвкушением, а мысли об одном лживом козле вытесняются удивительными рассказами Егора о жизни в Англии.

Я не находил себе места: ни на работе, ни дома. Все мои попытки связаться с Агатой катились в тартарары: она внесла мой номер в черный список, а в соцсетях заблокировала. Я раздражался, посылая ее ко всем чертям, но тут же обрывал телефон в надежде, что меня разблокировали. Мое настроение в течение дня менялось со скоростью света, как у подростка в пубертатном периоде: от «пошли все на хрен» до «обнимемся?». Я не понимал, что со мной происходит, но отчетливо осознавал, что нам катастрофически важно поговорить.

«Дружеский перепих» — так я назвал то невероятное, что случилось с нами. Я до сих пор не могу спокойно смотреть на тот ковер, где произошел тот самый «дружеский перепих». А потом еще два раза на диване. ТАК друзья не занимаются сексом, ТАК занимаются любовью только близкие друг другу люди. То, с каким вожделением, с какой страстью Агата умоляла не останавливаться, с каким желанием и трепетом отдавалась во власть моим губам, рукам и языку, то, как меня прошибало электрическими разрядами от каждого прикосновения к ее нежной коже, то, как сплетались наши мокрые тела — эфемерно заставляет надеяться, что мы — еще существуем.

Я мчался к студии Агаты с твердым решением поговорить. Слова Алины о том, что мы не готовы друг друга отпустить, глубоко засели в подкорке моего сознания. И я понимаю, что она чертовски права.

Мудрая, сильная, рассудительная Алина… Почему сердце всегда выбирает то, отчего же потом и страдает? С кем не бывает легко, с кем забываешь про гордость и позволяешь вытирать об себя ноги, с кем плавится мозг, с кем больно и одновременно сладко до выкручивания рук и онемевших ног, до закусывания губ и горьких слез.

Его я увидел сразу и как-то сразу понял, что он ждет мою жену. Холеный до неприличия, лощеный, словно начищенный рубль, весь правильный богатенький хлыщ.

Она летела к нему, широко улыбаясь, воздушная в своем легком зефирном платье. Кто он, черт подери, такой, что заслужил такую искреннюю улыбку? Она остановилась рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу, когда как долговязый потянул к ней свои клещи и зажал в совершенно недружеских объятиях. Я прожигал ее спину таким безумным взглядом, что, клянусь, она должна была почувствовать и обернуться.