Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 26 – Ольга Дашкова

Взяла телефон. Написала Сергею: Сегодня буду раньше. Хочу поработать над объектом Краснова.

Убрала телефон, пошла в душ. Потом оделась: черные брюки, белая рубашка, любимые ботинки на каблуке. Уложила волосы. Посмотрела в зеркало.

Женщина с прямой спиной смотрела из него в ответ. Бледная, с тенями под глазами, с выражением лица человека, который не спал всю ночь, но не собирается делать из этого трагедию.

Через три часа – студия. Эскизы. Восточный свет и дом в соснах. Через несколько недель – заявление о разводе. А сейчас – просто выйти из этой квартиры и идти вперед.

Взяла сумку. Ключи. Открыла дверь. На лестничной клетке пахло ноябрем и чьим-то кофе с верхнего этажа. Обычный подъезд. Обычное утро.

Плечи опустились – туда, где им и место. Спустилась по лестнице. Не оглядываясь.

Первые дни тишина давила на нервы.

Не пугала, а именно давила, как давит непривычная высота, когда поднимаешься слишком быстро. Просто нужно время, чтобы организм перестроился. Чтобы понял: это не пустота, а пространство. Разница есть, просто сразу ее не ощущаешь.

Вова забрал остальные вещи во вторник, пока я была на работе, мы так договорились. Пришла вечером, прошлась по квартире. Его половина шкафа была пуста. На полке в ванной флакон с туалетной водой исчез, остался только квадратик пыли на стекле.

В кабинете – книги стоят, его книг нет, он не читал художественную литературу. Все его аккуратно исчезло. Все мое осталось на месте.

Я стояла посреди квартиры и думала: как мало остается от человека, когда он уходит. Семь лет – а физических следов на два чемодана.

Потом подумала: и от меня в его жизни – тоже на два чемодана.

Легла спать в половине девятого. Проснулась в шесть, выспавшаяся, впервые за долгое время. Тело расправилось, как расправляется что-то долго сжатое, когда его наконец отпускают.

Оказывается, я давно не высыпалась. Просто не замечала.

В студию стала приходить в восемь, раньше всех, даже раньше Сергея, который обычно появлялся в девять с чашкой кофе и рассеянным видом человека, у которого три дела одновременно.

Первые дни он смотрел на меня с опаской, но ничего не спрашивал, просто смотрел. Потом понял, что спрашивать не нужно. Что лучшее, что он может сделать, это дать мне работу. Настоящую, живую, такую, чтобы голова была полностью занята.

Он это понял и дал мне денег.

Объект Краснова развивался медленно и интересно, как и все хорошие проекты, не сразу, не по прямой, а с петлями, возвратами и внезапными решениями, которые приходят в три часа ночи и к утру оказываются верными.

Приходила в восемь. Раскладывала чертежи. Варила кофе. Работала.

В этом была своя терапия, не потому, что работа заглушала боль. Просто когда думаешь о том, как в семь утра падает свет из восточного окна и как это влияет на выбор отделки, думаешь именно об этом. А не о кружке в раковине. Не о ресторане за стеклом. Не о стрелках, которые рисовала дрожащими чужими руками.

Просто о свете. Свет – это конкретно. Свет можно посчитать, проверить, нарисовать.

* * *

Краснов появлялся часто.

Не каждый день, но достаточно часто. Звонил накануне, коротко: буду завтра в три, есть вопросы по планировке второго этажа. Или: посмотрел ваши эскизы по мансарде, нужно обсудить. Или просто: буду в час.