Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 7 – Лиза Бетт

Стены действительно сжимаются. Я это вижу. Они медленно, неумолимо съезжаются, как в старых фильмах про ловушки. Давление акционеров. Требования банков. Молчаливое осуждение в глазах совета директоров. Шепот за спиной: «Не справится. Барышня. Надо было продавать сразу».

Продавать… Продавать ему?

Нет. Даже если эти стены раздавят меня в лепешку, даже если от «Аурелии» останется только вывеска, которую снимут и выбросят на свалку. Я не смогу. Это было бы не предательство. Это было бы осквернение. Сдать его наследие тому, кто, я уверена, насмехался над ним, того, чье присутствие осквернило его похороны.

Но что же тогда? Как дышать, когда воздуха нет? Как сражаться, когда оружие – деревянное, а у противника – артиллерия?

Я опускаю лоб на холодное стекло. Отчаяние накатывает тяжелой, свинцовой волной. Оно хочет, чтобы я опустилась на пол. Зарыдала. Сдалась.

Я выпрямляюсь. Резко.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Я возвращаюсь к столу, к этой красной реке. Я не могу ее остановить. Но я могу, черт побери, хотя бы изучить ее течение. До последней цифры. Если мне суждено утонуть, я буду знать глубину, температуру воды и скорость течения. Я буду знать все. Чтобы, если представится шанс… если найдется хоть один слабый камень в этой дамбе, которую он выстроил…

Я сажусь. Беру ручку. И начинаю выписывать на чистом листе имена. Всех, кто ушел. Всех, кто еще держится. Всех, кому мы все еще должны. Это не план. Это – карта собственного поражения.

Но пока я ее рисую, я еще держу территорию. Пока я дышу сквозь ком в горле и смотрю в глаза этим цифрам – я еще не раздавлена.

Просто стены стали очень, очень тесными.

«Ла Перль» сияет, как драгоценность в черном бархате ночи. Я останавливаюсь перед тяжелой дверью, поправляю складки простого черного платья – моего единственного «непрезентабельного» арсенала, которое можно надеть в такое место, не выглядя слишком официально. Я не хотела сюда приходить.

Мне нужна была эта встреча. Джейсон Уиллс, старый приятель отца из инвестиционного фонда. Последняя, отчаянная попытка найти союзника, а не кредитора. Его помощник подтвердил бронь столика два часа назад. А полчаса назад прислал вежливое, безликое письмо: «Мистер Уиллс срочно вызван в Лондон. Приносим глубочайшие извинения».

Срочно вызван. Я прекрасно понимаю, кем. Прятаться бесполезно. Каждый, кто потенциально мог протянуть руку «Аурелии», уже получил звонок из «Вектора». Либо предупреждение. Либо предложение, от которого не отказываются.

И вот я стою у дверей ресторана, куда мне теперь незачем входить. Но отменить столик – значит признать поражение. Значит, кто-то из осведомителей Логана (а они повсюду) доложит, что я даже не рискнула зайти. Что сбежала.

Я делаю глубокий вдох, ловлю свое отражение в затемненном стекле – бледное лицо, слишком большие глаза. Я должна зайти. Выпить чашку кофе. Посидеть один час. Сохранить лицо, даже если нечего сохранять.

Администратор принимает меня с безупречной, ледяной учтивостью.

— Госпожа Аурелия, конечно, за вами столик. Пожалуйста…

Его взгляд скользит по мне, и я чувствую, как он ставит в уме галочку: «Одна. Без сопровождения. Бронь на двоих».

Он ведет меня через зал. Золото, хрусталь, приглушенный смех, звон бокалов. Мир, который еще недавно был моим по праву рождения. Теперь я здесь чужая. Я чувствую взгляды на своей спине. Узнают. Шепчут. «Вон дочь Антонио… Да, та самая… Говорят, дела катастрофические… Жалко, хорошая была фирма…»