Книга Диагноз: предательство, страница 1 – Слава Зорина

Что-то холодное и мокрое ткнулось мне в щёку. Я открыла глаза и уставилась в голубые, почти человеческие глаза Тора. Хаски сидел на кровати, положив морду мне на грудь, и смотрел с выражением вселенской скорби. Мол, хозяйка, ты как — жива ещё? А то я тут совсем извёлся.

— Привет, обжора, — пробормотала я, почесав его за ухом. — Дай хоть продохнуть.

Тор завилял хвостом и ткнулся носом мне в шею.

Я повернула голову к будильнику. Одиннадцать утра… После ночной смены тело требовало ещё часов пять сна минимум, но организм уже перешёл в режим бодрствования. Профессиональная деформация кардиолога: даже дома не умею по-настоящему расслабиться. Всегда начеку, всегда в режиме ожидания очередного вызова.

Я сонно повернула голову вправо, а там меня ждала привычно пустая половина кровати. Владлен ушёл, даже не разбудив. Хотя нет, почему же, разбудил — хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла. Наверное, важные дела не терпели. Какие именно он давно перестал уточнять. Как и перестал прощаться лицом к лицу, да что там, он даже записки не оставил.

Тор спрыгнул с кровати и замер у двери спальни в характерной стойке: морда повёрнута ко мне, одно ухо торчком, хвост трубой. Классическая хаски-поза «жду-с, а ты там долго ещё собираешься».

— Да-да, сейчас пойдём, — я села, зевнула. — Дай только в себя прийти.

Пёс издал тихое повизгивание. Не совсем скулёж, но близко. Типа, хозяйка, я тут терпеть уже не могу, честное слово.

Я, хряхтя и потягиваясь встала, пошла по квартире босиком. Везде была идеальная чистота стерильная, почти больничная. Гостиная как с картинки в мебельном каталоге: диван бежевый, журнальный столик стеклянный, полки с книгами, которые никто не читает. Кухня — белый гарнитур, хромированные ручки, ни одной лишней вещи на столешнице. Единственное, что нарушало эту музейную стерильность — разбросанные игрушки Тора. Резиновый мячик под диваном, канат для перетягивания в углу, погрызенная пластиковая кость у балконной двери.

Когда мы въехали сюда пять лет назад, я представляла себе другое. Детские игрушки, разбросанные повсюду, рисунки на холодильнике, кубики под ногами и конечно же крошки на полу. Жизнь, в общем… А получился выставочный зал — смотреть можно, жить страшно.

Вместо детских кубиков — собачьи игрушки. Вместо рисунков на холодильнике — магнитики из командировок Владлена. Вместо крошек от печенья — собачья шерсть, которую я каждый день пылесошу.

Тор возник передо мной, потёрся боком о ноги. Короче говоря, всячески напоминал о своём существовании и о том, что прогулка — вопрос жизни и смерти.

Полгода назад Владлен принёс его в коробке. Пришёл с работы довольный, поставил коробку на пол, а оттуда выкатился пушистый серо-белый комок с голубыми глазами.

— Ленусик, смотри, кого я тебе привёз! — Владлен сиял как ребёнок, подаривший маме рисунок. — Ты хотела ребёнка, вот тебе почти то же самое. Хаски классные, все сейчас таких заводят!

Я тогда не знала, плакать или смеяться. В итоге расплакалась. От обиды, от боли, от абсурдности всего происходящего, за все одновременно. Владлен, конечно же, не понял.

— Ну чего ревёшь? Он же милый! А еще породистый и дорогой!

С тех пор Владлен ни разу, ни ра-зу не выгулял Тора. Не покормил, не убрал за ним, не воспитывал.