Книга С любовью, Кит, страница 20 – Виктория Побединская

— Эмиль!

Несмотря на то что он младше, Эмиль высокий и плечистый, но худой, как английская борзая, потому что вырос за этот год слишком быстро. Такой же светловолосый, как я и отец, такой же воздушно-легкий, как мать. Он ее любимчик – это всем известно, но мне ни капельки не обидно. Когда кого-то из нас спрашивают, на кого мы похожи, мы с братом обычно отвечаем, что нас поделили поровну. И я, как старшая, выбрала первой. Выбрала отца. А может, это он меня выбрал? Ведь именно он – мой мир, сотканный из всего, что мне так нравится в людях. Единственный человек, с которым я могу быть честной, точно зная, что, какими бы ужасными ни были мои мысли, он не станет любить меньше. И пусть вся его романтическая любовь принадлежит только одной женщине – моей маме, все остальное – мысли, секреты, а самое главное и ценное – время – вот на что неограниченный лимит имеется только у меня.

Хлопает входная дверь, в стеклянной вазочке звенят ключи, и я знаю, что так делает только один человек. А значит, он вернулся. Я бросаюсь к нему навстречу, обхватывая за пояс. Крепко, как в детстве. Защита и спокойствие – вот что я испытываю, когда он рядом. Мне нравится, как пахнут его рубашки, как чуть слышно звенят на руке часы, когда он обнимает меня и целует в макушку, спрашивая привычное:

— Порядок, маленький?

И я тихо отвечаю «да», потому что когда папа дома, там всегда порядок.

И только потом замечаю, что в его руках огромный букет белых пионов. «Нет, не тебе», – улыбнувшись, качает он головой и, оставив трость, идет туда, откуда доносится мамин голос, все еще воспитывающий брата.

Чуть не сбив отца с ног, Эмиль вылетает из кухни, получив нагоняй полотенцем. За ним следом появляется мама, но у порога замирает, а следом замирает и мир, и мы с Эмилем. А потом, не сговариваясь, оставляем родителей вдвоем.

— Ну что ж, – произносит брат, следуя за мной по лестнице, – у нашего папули есть как минимум два часа на то, чтобы ее обработать. Может, тогда она наконец перестанет беситься.

— Фу, какой ты мерзкий!

Он лишь смеется в ответ. Конечно же мы знаем, что у наших родителей довольно бурная личная жизнь. В семьях моих друзей родители чаще всего просто терпят друг друга, если вообще не разведены. Наши же настолько влюблены друг в друга, что, глядя на них, я иногда боюсь, вдруг никогда не встречу человека, который будет любить меня так же. Проводить вместе каждую свободную минуту, целовать перед выходом из дому, прилетать из командировки на выходные, просто потому что соскучился. В такие дни папа совершенно «профессионально» делает вид, что перелет его ужасно измотал, так что уже в середине вечера они сбегают наверх, словно влюбленные подростки, а мы с Эмилем – как настоящие яблоки от яблони – делаем фильм погромче, а следом и вид, что верим^[5].

Когда до приезда гостей остается не так много времени, я надеваю платье, купленное в Европе. Оно летнее, на тонких лямках сдержанного темно-синего цвета. Взглянув на себя в зеркало, поправляю уложенные легкой волной волосы, когда раздается стук в дверь.

— Можно?

Это отец, и я кричу:

— Входи!

Он окидывает меня взглядом, и я медленно делаю оборот вокруг себя, чтобы похвастаться.

— Невероятная! – произносит он не без доли гордости, и моя улыбка так широка, что рот того и гляди порвется. – Но кое-чего не хватает.