Книга Попалась - не отпущу, страница 5 – Анна Вэйли

Его губы нашли линию моей шеи — там, где кожа особенно тонка и любой поцелуй похож на ток.

Выдох сорвался слишком резко; пальцы вцепились в ворот его футболки. Он улыбнулся у самой кожи — улыбку я не видела, но почувствовала, и от этого внутри стало опасно сладко.

— Смотри на меня, — произнес он, поднимая мой подбородок одним пальцем. В голосе не было приказа, лишь просьба разделить этот момент пополам.

Я смотрела. Мир в отражении окна расплылся: город остался размытыми пятнами света, шторы — серыми полосами, а мы — два темных силуэта, чьи движения совпадали. Его поцелуи стали непрерывными, но в каждом он оставлял место для моего согласия: где ускорить — решала я, сжимая его плечи; где задержаться — подсказывала ногтями на спине, рисуя короткие сигналы, которые он понимал безошибочно.

Моя ладонь скользнула к его затылку, потянула ближе, и он откликнулся, усилив хватку на талии. От этого движения у меня дрогнули бедра, и рука сама нашла опору на столешнице. Он поймал этот дрожащий ритм, выровнял его и превратил в общий такт.

В этот момент вода в бутылке слегка ткнулась в мой локоть и тихо звякнула — смешной, случайный звук, от которого я коротко рассмеялась прямо ему в губы. Смех не разрушил напряжение, а поднял его, как светлый перелив в музыкальной фразе. Он ответил тем же — взглядом, в котором растворялся весь мир.

— Нравится? — спросил он, не отстраняясь.

— То, как ты спрашиваешь, — ответила я, — и то, что ты делаешь, пока спрашиваешь, — тоже.

Его ладонь скользнула по моему бедру через ткань, медленно и ровно, лишая меня шансов сохранить голос в порядке. Он вернулся к моим губам, уже требовательнее, и в висках разлился гул; сердце сбилось с привычного ритма. Я вдруг поняла, что никогда не позволяла себе быть такой — без бронежилета, без запасного выхода, только в одном-единственном «сейчас».

Я поцеловала его резко, больно, почти кусая, но тут же смягчила, и он, уловив перемену, усилил напор, оставив мне управление. Когда я откинула голову, он не стал спешить восполнить паузу, а просто замер, смотря так, будто запоминал каждый кадр: как прядь волос лежит на ключице, как поднимается грудная клетка, как тень от шторы полосой падает на плечо. От этого взгляда становилось жарче, чем от поцелуев.

— Если скажешь «стоп» — я остановлюсь, — повторил он почти шепотом, без игры, без просьбы, как правило, которое он и сам уважал.

— Не сейчас, — сказала я. — Сейчас продолжай.

Он коротко кивнул и снова накрыл мой рот, двигаясь уже в том ритме, который мы вместе писали последние минуты. И именно тогда я поняла: наш уговор об одной ночи перестал звучать как защита и стал рамкой картины, которую мы собирались дорисовать до конца.

Он медленно отстранился. Его ладони, все еще лежащие на моей талии, потянули меня с края стола к окну. Мы шли почти в такт музыке, тихо льющейся из наушников в моей сумке. Я всегда забывала их выключать. Странный саундтрек, но именно сейчас он казался идеальным.

Шторы были полуоткрыты, и за ними город мерцал теплыми огнями. Он встал за моей спиной, позволив мне упереться ладонями в подоконник. Легкое касание его груди к моим лопаткам сделало воздух между нами густым и плотным.

Его руки легли поверх моих, не сжимая, а мягко накрывая, словно старались сохранить тепло. Он переплел наши пальцы медленным уверенным движением, и я почувствовала его дыхание на шее. Кожа откликнулась раньше, чем я успела повернуть голову.