Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 30 – Галина Колоскова

— И что? И всё? — он смотрит на меня с ненавистью.

— Нет. Ты подписываешь со мной соглашение о разделе имущества. Я не претендую на твой бизнес. Но забираю наш загородный дом, квартиру в Лондоне, где мы бывали с детьми, и виллу моей бабушки. Плюс единовременную денежную компенсацию. Сумму озвучит Мария Львовна.

Его адвокат пытается что-то сказать, но Мирон жестом обрывает его.

— И за это ты… что? Обещаешь забыть про ерунду с «Перспективой»?

— Я обещаю, что эти документы никогда не увидят свет. Что никто и никогда не узнает о твоих… юношеских ошибках. Твоя репутация останется безупречной. Бизнес — нетронутым. Ты получишь развод и женишься на Карине, не отвлекаясь на суды и проверки.

Он молчит несколько минут. В комнате слышно только мерное тиканье настенных часов. Он смотрит на меня, и я вижу, как в его голове прокручиваются все варианты, все риски. Он взвешивает. Он всегда взвешивает.

— А если я откажусь? — наконец произносит он. — Ты что, пойдёшь в правоохранительные органы? Слив собственного мужа? Ты уничтожишь себя вместе со мной! Дети миллиардера-преступника? Социальное клеймо на всю жизнь! Ты на это пойдёшь?

Я медленно поднимаюсь. Опираюсь ладонями о стол и наклоняюсь к нему. Вижу своё отражение в его зрачках.

— Нет, Мирон. Я не пойду в правоохранительные органы, а отдам всё в руки журналистов! Мне звонили с предложением рассказать «мою версию» нашей истории. О том, как миллиардер строил начальный капитал на костях партнёров и чужих несчастьях. Это станет сенсацией. На тебя обрушатся проверки. Твои акции рухнут. Зарубежные партнёры, которые очень ценят репутацию, от тебя отвернутся…

Перевожу дыхание, давая осмыслить, что случится с его бизнесом и продолжаю:

— Твоя новая ЛЮБОВЬ, — я делаю на этом слове особый акцент, — вряд ли захочет быть с человеком, чьё имя полощут на первых полосах. Ты потеряешь всё, что для тебя важно. А я останусь матерью, защищающей своих детей от алчного и бессердечного отца. — Ну, что Мирон, игра стоит свеч?

Я выпрямляюсь. В груди колотится сердце, но снаружи — лёд.

Он смотрит на меня, и я вижу, как рушится его уверенность. Как трескается и осыпается тот идеальный, дорогой фасад, за которым он прятался всю жизнь. Он понимает, что я не блефую. Что мною пройдена точка невозврата. Тихая, покорная Виктория мертва. Осталась львица, сражающаяся за детёнышей.

— Ты стала настоящей стервой, — с ненавистью выдыхает он.

— Меня учил лучший из учителей, — парирую я. — Итак, каков твой ответ?

Он откидывается на спинку кресла. Закрывает глаза. Он проиграл и знает это.

— Хорошо, — слово даётся ему с огромным трудом. — Обсудим детали. Но если хоть одна бумажка… хоть один намёк…

— Если обманешь, война начнётся по-настоящему, — заканчиваю за него. — И ты знаешь, что я не отступлю.

Беру свою папку, киваю Марии Львовне и, не оглядываясь, выхожу из переговорной. Спускаюсь в лифте на первый этаж, выхожу на улицу. Только когда свежий ветер бьёт мне в лицо, позволяю себе выдохнуть. И заплакать. Тихо, беззвучно, содрогаясь всем телом. Это не слёзы слабости, а рыдания по той женщине, которой я была. По любви, в которую я верила. По дому, который мы строили вместе, а он разрушил.

Я иду вперёд по холодному тротуару, к своей машине, к своим детям. К выстраданной и оплаченной невероятной ценой победе.