Книга Тушью по акварели, страница 35 – Татьяна Лайт

— Поехали, быстрее все сделаем, быстрее для нас наступят выходные, — указал рукой на выход шеф.

Последовала в указанном направлении. Всю дорогу в такси была гнетущая тишина. Даже меня она напрягала и рвала на части душу. Работа была завершена достаточно быстро. Заказчика сегодня не было. Как и его секретаря. И уже вечером мы прогуливались пешком по городу, чтобы немного развеяться после трудового дня.

— Ясь, я не враг тебе, — тихо начал разговор начальник, — Не знаю, правда, не знаю, как к тебе подступиться.

— Ярослав Иннокентьевич, — обратилась к мужчине, но не рискнула повернуться к нему и посмотреть в глаза. Странный трепет не давал дышать ровно, — Я не просто плохая или хорошая, — продолжила тихо я, и мужчина слушал, не перебивал, — я сложная, очень сложная. А еще, поймите, просто поймите, что ваш возраст… — сама же споткнулась в своих рассуждениях.

Как сказать человеку, который ничего плохого тебе не сделал, никак не обидел, что он скоро умрет, просто потому, что сильно старше. А я больше не хочу оставаться одна.

— Ясь, совсем противно? — хрипя произнес он, видимо что-то для себя не так подумав.

— Нет, — тут же повернулась к нему, и зачем-то, чисто инстинктивно, положила руки на его грудь. В его глазах застыла боль. И почему-то она была для меня нестерпимой, — вы невероятный мужчина, — произнесла шепотом, глядя в его глаза, — красивый, мужественный. Но…

— Но…? — как эхо отозвался он, — Ты хочешь молодое подтянутое тело в кровати?

— Что? — удивилась его словам и, за одно, своей реакции, что меня штормит и возмущает не сам факт постели, а именно его слова о гипотетическом молодом жеребце, — Причем тут это? Вы не понимаете! Не вы, — отпрянула от него, он хотел удержать в том же положении наши тела, но не успел, — а я! — стукнула себя в грудь. — Я нехорошая, я не подхожу! Это во мне дело!

— Ясь, я достаточно взрослый человек, чтобы отличать плохих от хороших и понимать, кто мой человек, а кто нет, — стал закипать шеф.

— Нет, не можете, потому что даже представить не можете, что бывает в жизни, и не представляете, как это все можно пережить, — тихо отозвалась я.

— Ты серийный убийца? Киллер? — с насмешкой поинтересовался Ярослав Иннокентьевич.

Помотала в ответ головой.

— Тогда что? — развел руками в разные стороны он.

— Я больше не умею быть хорошей, не умею любить, доверять. Не умею, — прохрипела я, — у меня нет родных, нет друзей, парня тоже нет. Никого, — странные слезы подкатили вместе с комом.

Я долгое время ничего не чувствовала после того, как пережила и смирилась с тем, что произошло в детском доме. Видимо просто поставила блок. А сейчас он по кирпичикам сыпался, и я стала испытывать боль от того, что у меня никого нет.

— Ясь, — обнял меня начальник, и впервые в жизни после тех событий, я не отстранилась от мужчины. Наоборот вцепилась в его руку, как будто это соломинка, — пойдем, — мягко подтолкнул меня мужчина в направлении лавочки.

Мы сели. Я откинулась на спинку, запрокинула голову, чтобы предательские слезы не текли по щекам. Закрыла глаза и стала говорить.

— Я родилась в счастливой семье. Я любила их, — прошептала, видимо, очень тихо, потому что в этот момент Ярослав пододвинулся ко мне вплотную, голову подпер рукой рядом со мной.