Книга Тушью по акварели, страница 34 – Татьяна Лайт

Постепенно Ярослава стала затихать. Слезы закончились. Метания прекратились. Девичье дыхание стало ровнее. Тело расслабленное. Моё сердце тоже стало биться спокойнее. Но тут девушка пошевелилась, видимо, поудобнее укладываясь, и тут же обняла меня за шею, прижимаясь так доверчиво, так нежно во сне. Что моё замученное этой командировкой сердце опять встрепенулось и заколотилось в груди.

Ушел я с первыми лучами солнца, чтобы не смущать Ярославу, хотя хотелось до одури проснуться с ней утром, зацеловать, прижать сильнее, сказать, что все будет хорошо. И полежать вот так, приходя в себя после тяжелой ночи.

— Все это будет, но не сейчас, — шепнул себе, когда закрывал дверь в комнату Ярославы.

Утро было спокойным, несмотря на то, что ночь была ужасной. Я точно знала, что снилось мне, хотя сам сон не могла вспомнить. Этот ад, который я пережила лишь потому, что была еще маленькой и до конца не понимала всей глубины трагедии, я могла пересказать и без сна. И всё-таки, именно это утро отличалось тем, что наступило не с первыми лучами солнца, и я была не заплаканная. И даже голос от стонов и криков не осип.

— Странно, — оглядела себя в зеркало в ванной, — будто и не снился этот сон.

В теле даже усталости не было. Сердце билось ровно. Глаза смыкались и размыкались, а не были опухшими щёлочками от ночных слез.

— Может мне приснилось то, что приснился сон? — сама себя спросила, и сама же ответила, — Бред.

Времени на долгие сборы не было. Все-таки командировка, а не отпуск. Но вместе с этой мыслью пришло понимание, что, несмотря на то, что работаю здесь, и возродившиеся сны и воспоминания опять стали терзать, что-то внутри отпускается, или шевелится, зарождается. В общем, что-то происходит такое, что немного меня расслабляет, и командировка не ощущается как что-то напрягающее, наоборот.

— Ясь, — тихий мужской голос начальника за дверью не напрягал, а наоборот вызвал приятное ощущение в грудной клетке, — нам надо на объект. Завтра отдохнешь. Выходные будут.

— Сейчас, Ярослав Иннокентьевич, я уже почти одета, — крикнула в ответ и поторопилась, чтобы слова были правдой.

Выбежала в общую комнату, где уже, как всегда, при параде стоял начальник, глядя в сторону балконной двери.

— Я готова! — окликнула его.

Босс медленно повернулся в мою сторону, поправил пиджак, оттянув его за полы, и осмотрел моё тело таким взглядом, что кожа вспыхнула огнем, к горлу подошел ком паники, руки стали трястись в мелкой дрожи.

— Я такой страшный, Ясь, — устало с болью, отозвался шеф.

Помотала головой, склоняя ее к груди.

— Не в вас дело, Ярослав Иннокентьевич, это просто так совпали обстоятельства, — постаралась объяснить то, что было страшно даже вспоминать, а уж говорить об этом и подавно не хотелось.

— И что мне делать с ними? — все с той же болью и тоской продолжал разговор мужчина.

— Найти хорошую женщину, — вскинула голову, чтобы заглянуть в глаза мужчине и потерялась, потому, что столько эмоций накатило.

— А ты нехорошая? Ясь? — мужчина протер руками лицо, и закинул голову вверх.

— Нет, — еле слышно, почти хриплым шепотом произнесла я, утопая в воспоминаниях и непонятных новых ощущениях.

Захотелось спрятаться, сбежать. Как это было не один раз. И даже доводы разума, что это не поможет, не спасет, не были весомы.