Книга Рождественское чудо, страница 5 – Таша Робин

— Не продавай, - Сказала мне моя подруга, и я просто вернула деньги, сказав, что я не хочу продавать то, что у меня получилось. У меня попросили, чтобы я показала картины, и я показала свои картины, и вы знаете, я их всё же продала, в три, а одну так и в четыре раза дороже. Деньги меня не испортили, но я начала думать о том, как же мне всё - таки воплотить свою мечту в жизнь.

— Ты изменилась, - В который раз сказал мне Кирилл, и, обернувшись к нему, я спросила, в хорошую или плохую сторону. Мне не ответили, Терентьев прятал от меня синяк под глазом.

— Кто тебя так? – Спросила я, и мне сказали, что подрался случайно. Я пожала плечами, и продолжила делать компресс.

Офис кишил народом, именно кишил, и если раньше, это место было тихим и креативным, то сейчас оно превращалось в балаган. Ко мне в кабинет принесли ещё один стол, а следом за столом, явилась расфуфыренная фифа, которая сказала, что она новый арт директор.

— Так, все свои проекты ко мне на стол, я проверю, всё исправлю и скажу, что ты будешь делать дальше.

— Нет, - Ответила я, и начала собирать свои вещи.

— Что? – Не поняла она, и я повторила, своё утвердительное нет.

— Тогда уволены.

— Тогда скажите это ему, - Указала я карандашом на Кирилла.

— Кирилл, это твоя протеже?

— Не протеже, но моя, - Ответил он лаконично, и я закатила глаза, пытаясь понять, что он имел ввиду.

— Ну, тогда ты хоть ему что – ли отнеси свои проекты.

— Они все здесь висят, - сказала я, показывая на свой кабинет. Мои стены были сплошь увешаны моими картинами, которые были не только в стиле грифеля, а ещё и в стиле акварели. Вы понимаете, я начала разукрашивать свой грифель, и мне настолько это понравилось, я вошла в мир живописи, как масло.

— Тог есть, ты хочешь сказать, что Аннет, это вы? – Скривилась эта мадам, и я её попросила, никогда меня так не называть.

— Ты злишься, - Заметил Кирилл, когда я рисовала очередную картину.

— Меня называют Аннет, мне не нравится, - Призналась я, и вытерла руки о свою рубашку, которую попросила у Кирилла. У него было много старых рубашек, а покупать новую, чтобы испортить, мне не хотелось.

— Ты так и рисуешь в моей рубашке? – Спросил меня Кирилл, и я осмотрелась, думая о том, что нас могли услышать.

— Я её всю разрисовала, она у меня теперь, что – то вроде раритета.

— Продай её, - Вдруг предложил Терентьев, и я показала ручкой у виска.

— Не хочу.

Мы работали рука об руку, но ни я, ни Кирилл не сближались, мы просто существовали рядом, мы даже кофе иногда покупали вместе, но так и ни разу, не обронили не слова.

— Девушка, а можно с вами познакомиться? – Я напряглась, я стояла в очереди за кофе, и мне не нравился голос того, кто собрался со мной знакомиться.

— Эй, мадам, та самая, которая в кепочке, давай всё - таки познакомимся? – Я медленно развернулась к тому, кто говорил, и отвернулась обратно, не желая разговаривать с пьяным от слова совсем. Я боялась пьяных, и у меня на это были свои причины.

— Ань, можешь приехать? Мать в слезах, отец опять пьяный, - Я вздохнула, и быстро собрала сумку, на ходу вызывая такси. Я бежала по лестничному пролёту, когда на меня вылетел не слишком трезвый Кирилл, я оттолкнула его руку, а потом заметила, что тот опять избит. Я вздохнула, не зная куда бежать, к пьяному соседу, или к матери, у которой сейчас был Евгений. Брат, тот ещё фрукт, но помочь мог.