Книга Помощница по ошибке, страница 55 – Анастасия Сумеркина

POV Агата

Неделя после звонка матери превратилась в испытание, которого Агата никак не ожидала.

Сначала сообщения приходили редко — одно-два в день. Мать писала то ласково: «Доченька, я понимаю, ты обижена, но давай поговорим как взрослые люди», то с нажимом: «Ты обязана мне помочь, я твоя мать». Агата читала, кривилась и удаляла, не отвечая.

Но к середине недели поток усилился. Телефон вибрировал каждые полчаса: пропущенные вызовы, сообщения в мессенджерах, даже голосовые. Елена не стеснялась в выражениях — когда ласковые уговоры не работали, в ход шли упрёки, обвинения в чёрствости, напоминания о том, «сколько я в тебя вложила».

Агата молчала. Она выключала звук на работе, но в метро, вечером дома, украдкой просматривала эти послания и чувствовала, как внутри закипает глухая злоба. Шесть лет тишины — и теперь такая активность? Не потому ли, что у матери появился интерес?

К пятнице она уже почти привыкла игнорировать вибрацию телефона. Но в обед пришло сообщение, от которого похолодело внутри:

«Завтра я приду к тебе на работу. Мы поговорим при всех, если ты не хочешь по-хорошему».

Агата смотрела на экран и видела перед собой мать — красивую, ухоженную, с холодными глазами и ядовитой улыбкой. Она умела устраивать сцены. Агата помнила, как в детстве мать могла закатить истерику в магазине, если ей отказывали в примерке, так как нет ее размера, как уничтожала продавщиц взглядом и голосом. Что она устроит в холле «Вертикали»? Какой скандал?

Страх ледяной змеёй прополз по позвоночнику. Агата представила: мать прорывается через охрану, кричит, обвиняет её в чёрствости, привлекает внимание всех — сотрудников, посетителей, может быть, даже Волина. А Александр Сергеевич терпеть не может публичных драм, в принципе, как и любой мужчина.

Она сидела за своим столом и сжимала телефон так, что костяшки побелели. Решение пришло само собой: надо сказать ему. За тот месяц, что прошел с момента откровенного разговора их отношения, конечно, трудно было назвать дружескими, но приятельскими вполне, к тому же он сам сказал ей, что если будут проблемы — она должна немедленно сообщать ему.

Начальник был в кабинете, она слышала его голос — он разговаривал по телефону с кем-то из акционеров. Агата дождалась, когда разговор закончится, и набрала внутренний номер.

— Александр Сергеевич, можно зайти на минуту?

— Заходите, — ответил он коротко.

Она вошла, прикрыла дверь и остановилась у стола. Волин поднял на неё глаза, и, видимо, что-то в её лице заставило его отложить ручку.

— Что случилось?

Агата глубоко вздохнула. Рассказывать о матери было стыдно, но молчать — опасно.

— Моя мать, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Та, которая ушла шесть лет назад. Она объявилась неделю назад. Пишет, звонит, требует, чтобы я раскрыла ей ваш график, так как ей, видимо, нужно ваше внимание, — о деньгах Агата тактично промолчала, но Волин был не дурак, сам понял, что между строк прозвучало. — А сегодня прислала сообщение, что придёт завтра на работу.

Волин слушал внимательно, не перебивая.

— Я боюсь, — призналась Агата. — Она умеет устраивать скандалы. Если она прорвётся в холл, начнёт кричать, это...

— Не прорвётся, — перебил Волин спокойно. — У нас хорошая охрана. Начальника службы безопасности я сразу сменил на своего, как купил этот холдинг. Я распоряжусь.