Книга Помощница по ошибке, страница 54 – Анастасия Сумеркина

Она допила холодный чай, поморщилась и уже собралась идти в свою комнату, когда телефон на столе завибрировал.

Поздно уже, кто бы это мог быть? Отец из клиники? Тётя Рая рядом, с ней всё в порядке...

Незнакомый номер.

Агата смотрела на экран и почему-то сразу поняла, кто это. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самую глубину.

Она нажала ответ.

— Доченька! — голос в трубке был сладким, как патока, приторным до тошноты. — Привет, родная! Это мама. Я так рада тебя слышать! Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучилась!

Агата замерла, прижимая телефон к уху. Мать. Та, которая сбежала шесть лет назад, даже не оглянувшись. Та, которая не звонила ни разу, не поздравляла с днём рождения, не интересовалась, жива ли её дочь вообще. Та, которая сказала на прощание: «…выживешь».

И вот теперь ее голос звучит набатом в телефоне. Сладкая, ласковая, заботливая.

— Мама? — выдохнула Агата, и в этом слове поместилось всё: и боль, и недоверие, и глупая, ничем не обоснованная надежда.

— Да, да, это я! — защебетала Елена. — Я слышала, ты теперь работаешь у самого Волина! Это же просто замечательно! Поздравляю тебя, доченька! Ты всегда была умницей, я в тебя верила, я знала, что ты всего добьёшься!

Агата молчала, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое. Шесть лет тишины. И вдруг — звонок. Не случайно, ох не случайно. Убедилась в этом она спустя всего секунду.

— Слушай, у меня к тебе маленькая просьба, — продолжала мать, и в её голосе появились нотки, которые Агата помнила с детства — капризные, требовательные, не терпящие возражений. — Сущий пустяк. Ты же теперь вхожа к Александру, Сашеньке, всё знаешь про него... Не могла бы ты узнать, на каких мероприятиях он будет на этой неделе? Мне просто очень нужно возобновить старые знакомства, а он — человек влиятельный, мог бы помочь...

Агата закрыла глаза.

Перед внутренним взором пронеслись все эти годы. Пустой холодильник в съёмной квартире. Пьяный отец, валяющийся на полу. Коллекторы, угрожающие по телефону. Страх, одиночество, бесконечная усталость. И тишина. Гробовая тишина от той, кто должна была быть рядом. А сейчас ей подавай «Сашеньку»!

— Мама, — сказала она тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я не могу разглашать график босса. Это конфиденциальная информация.

— Да ладно тебе, — голос матери стал настойчивее, в нём слышались истеричные нотки, плавно перераставшие в ноты. — Это же для меня, для родной матери! Я бы на твоём месте...

— Ты не была на моём месте, — перебила Агата, и в голосе её вдруг зазвенела сталь. — Никогда. Ты ушла, когда мне было восемнадцать, и не интересовалась мной шесть лет. А теперь звонишь, потому что тебе что-то нужно от моего начальника. Извини, мама. Я не могу тебе помочь.

В трубке повисла тишина. Потом мать выдохнула — резко, зло:

— Ну знаешь...

— До свидания, мама.

Агата сбросила вызов и уставилась в темноту за окном.

Телефон снова завибрировал. Тот же номер.

Она выключила звук, положила аппарат экраном вниз и подошла к окну.

За стеклом падал снег — крупными хлопьями, красиво, как в кино. Где-то вдалеке сверкали огни ночного города. Скоро Новый год. Скоро всё изменится.

Или уже изменилось?

— Вот и всё, — прошептала Агата одними губами. — Здравствуй, прошлое.