Книга Помощница по ошибке, страница 56 – Анастасия Сумеркина

Агата выдохнула, но облегчение не пришло.

— У вас есть её фото? — спросил Волин. — Чтобы охрана знала, кого не пускать.

— Да, минуту — Агата выскочила в приемную, достала коробку с мелочевкой, в которой по счастливой случайности хранила фото матери — мать на каком-то светском мероприятии, холёная, в вечернем платье. — Вот.

Волин взял снимок, посмотрел, кивнул.

— Я заберу и передам Коршунову. Можете не волноваться.

— Спасибо, — выдохнула Агата.

Она уже собралась уходить, когда Волин добавил:

— Если будут ещё проблемы — сразу говорите.

Агата обернулась, встретила его взгляд и вдруг почувствовала что-то тёплое в груди. Он не просто обещал защиту — он реально заботился.

— Спасибо, — повторила она тише.

Выйдя из кабинета, Агата прислонилась к стене и позволила себе минуту слабости. Закрыла глаза, глубоко вздохнула. Странное чувство — когда знаешь, что за твоей спиной есть кто-то, кто прикроет.

Остаток дня пролетел в делах. Агата разбирала документы, отвечала на звонки, готовила материалы для завтрашних встреч. Рутина успокаивала.

Ближе к пяти ей нужно было отнести бумаги на подпись Петрову. Она спустилась на тридцать первый этаж, прошла в приёмную зама. Секретарь сообщил, что Степан Георгиевич свободен.

Петров сидел за столом и что-то сосредоточенно изучал в мониторе. Увидев Агату, он отвлёкся и даже улыбнулся — не официально, а по-человечески.

— Агата! Проходите. Что там у вас?

Она положила папку с документами, объяснила, что нужно подписать. Петров кивнул, пробежал глазами бумаги, поставил подпись и вдруг сказал:

— Знаете, я рад, что вы тогда упали в холле.

Агата удивлённо подняла брови.

— Честно, — продолжил Петров. — Я столько этих «помощниц» перевидал — глазки строят не только Волину, но и всему высшему руководству, а работать не умеют, да и не хотят. А вы... Вы работаете. И Александр Сергеевич о вас очень высокого мнения. Говорит, лучший сотрудник за последние годы.

Агата почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Спасибо, Степан Георгиевич. Я просто стараюсь.

— Старайтесь дальше, — улыбнулся Петров. — И знайте: если что — я тоже всегда готов подстраховать. Вы теперь своя.

Агата вышла из приёмной с лёгким сердцем. Своя. Она впервые за год чувствовала, что стала частью чего-то большого, важного. И это согревало.

День подходил к концу. Агата собрала сумку, накинула пальто — новое, купленное на вторую зарплату, тёплое и красивое — и вышла из офиса.

На улице моросил мелкий снег, фонари светили мягко, празднично. Агата застегнула пуговицы, достала телефон, чтобы вызвать такси — после вечернего разговора с матерью ехать в метро не хотелось.

И вдруг замерла.

У входа, прямо под фонарём, стояла она.

Елена Вершинская. В дорогой шубе, с идеальной укладкой, ярко накрашенными губами и букетом роз в руках. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую Агата помнила с детства: сладкой, ласковой и абсолютно фальшивой, как теперь стало ясно.

— Доченька! — воскликнула мать, делая шаг навстречу. — Наконец-то! Я так соскучилась!

Агата застыла на месте. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом забилось часто-часто, как у загнанного зверька. В голове пронеслось: «Видимо, охрану она все же не прошла. Волин же обещал... Но ждала снаружи… Вот упертая!»

— Я знала, что ты будешь выходить примерно в это время, — продолжила Елена, приближаясь. — Решила не ждать завтрашнего дня. Поговорим сейчас, как цивилизованные люди. Пойдём, посидим где-нибудь, выпьем кофе. Я угощаю.