Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 32 – Ксения Маршал

— Это не твой ребенок, Зарецкий, можешь не стараться, — зло бросает мне Дашка. Нахохлившаяся, как воробушек, воинственная, она выглядит в огромном холле моей квартиры совсем крошкой. Отважной, готовой отстаивать себя до последнего. — Собрался растить чужого?

Зараза точно знает, куда бить. После ее слов меня начинает разрывать на части. Бомбит так, что на какое-то время теряю контроль, а глаза застилает алая пелена. С одной стороны я точно помню, как Тихоня в клинике утверждала, что у нее еще не было мужчины, а с другой — даже маленькая вероятность того, что она была с кем-то еще, кроме меня, заставляет натурально звереть.

— Пока на кону мои деньги, — цежу, чтобы не сорваться и не разгромить здесь все, Дашку в том числе. В висках пульсирует, руки сами собой сжимаются в кулаки. — Я хоть черта лысого у себя поселю, уяснила? А теперь марш в комнату и не отсвечивай, пока не позову! — рявкаю в конце.

Тихоня вздрагивает, раздувает тонкие ноздри и едва ли не сшибает с ног взглядом, полном пылающей ненависти. Что ж, милая, я чувствую себя примерно также. Разворачивается на пятках и мчит вглубь квартиры.

— Коз-зел, — доносится яростное шипение.

— Если нужно будет вызвать врача, обращайся, — ору ей вслед.

Как только Дашка скрывается за дверью, рычу, уже не сдерживаясь, всаживаю кулак в стену. Кусочки краски и шпаклевки брызгают во все стороны, неровная вмятина остается свидетельством моего срыва, но внутренним демонам мало. Сбрасываю с бюро херню, оставленную дизайнером, пинаю пуф и понимаю, что все равно недостаточно. То, что разбудила во мне Тихоня, требует больше жертв. Оно горит, отравляя меня, пропитывая горючей смесью и поджигая изнутри.

Матерюсь, хватаю сумку со спортивной формой и покидаю квартиру. Благо далеко идти не надо — фитнес клуб находится прямо на первом этаже жилого комплекса. Там я сбрасываю гнев, выплескивая его на боксерскую грушу, потом долго молочу кроссовками беговую дорожку, сижу в сауне, пока мысли не прочищаются, а вся ярость не выходит с пОтом.

За окном давно темно, когда я поднимаюсь в квартиру. Жилище встречает мертвой тишиной, и в первый раз за долгое время меня это не радует, а пугает. До спазма за ребрами.

— Дарья? — зову, только в этот самый момент осознав, что оставил расстроенную беременную девушку одну. В запертой квартире. Права была Тихоня: козел, как есть.

Ожидаемо никто не отзывается. Крадусь внутрь, чувствуя себя вором у себя же дома. Докатился, Зарецкий! На первом этаже никого не обнаруживаю, словно и не приводил силой Дашку всего лишь пару часов назад. Все вещи на своих местах, пахнет пустотой, чистотой и полиролью для мебели.

Сердце подпрыгивает, когда вижу чуть приоткрытую створку двери на втором этаже. «Попалась, Тихоня!» — бьется почему-то радостное в мозгу. Наверняка в пику мне Дарья выбрала спальню наверху, но я ни за что не стану ее переселять оттуда. Просто потому, что теперь от меня ее будет отделять какая-то жалкая смежная стена, и от этой мысли становится вдруг тепло в груди.

Осторожно заглядываю внутрь и вижу тоненькое тело, свернувшееся калачиком поверх огромной кровати. Тихоня спит, обняв себя за плечи. Подол ее платьица оголил стройную ножку, согнутую в колене. От столь прекрасного вида у меня простреливает в штанах и животе. Такая Дашка, спокойная, домашняя и уютная, вызывает лишь странное желание присвоить ее себе, окружить заботой и теплом. В конце концов под сердцем она носит моего ребенка, что бы ни утверждала в пылу ссоры.