Книга Английская жена, страница 137 – Эдриенн Чинн

Чей-то язык скользил по лицу. Что-то давило на грудь. Софи закашлялась, хватая ртом прохладный воздух. Что-то капнуло на щеку. Снова. Еще. Раздался лай.

— Да что ж ты, господи боже, – проговорила Флори. – Элли, она в порядке. Мишка, иди отсюда, дай Софи хоть немного подышать.

Софи открыла глаза. Где-то там, в вышине, плыло белое, как чистый лист, небо. На котором вдруг появилось лицо с серо-голубыми глазами.

— Дорогая моя, ты как? – Элли провела ладонью по ее щеке.

Она попыталась сесть, но закашлялась. В руках тут же оказалась бутылка воды.

— На, попей.

Софи удивленно подняла брови.

— Эммет? Спасибо.

— Боже мой, девонька, ты нас так напугала. – Флори помогала Софи подняться на ноги, с другой стороны ее придерживал Эммет. – Так напугала, я чуть не обделалась от ужаса, когда Мишка загавкал, будто конец света настал. – Она погладила огромную голову пса и чмокнула его в лоб. – Если бы не он, ты бы изжарилась там, как цыпленок.

Софи оглядела поляну, на которой лежала.

— Сэм. Где он?

— Я тут.

Она обернулась. Сэм стоял в дверях коттеджа, на его испачканном сажей лице было выражение облегчения. Но в глазах все еще читался… шок? Паника? Страх?

— Сэм, прости. Я оставила зарядку на покрывале.

— Ерунда. Главное, ты жива.

— Как там все? Что пострадало?

— Только спальня. Остальное просто пропахло дымом. Я все починю.

— Это моя вина. Нельзя было оставлять телефон заряжаться прямо на кровати.

— Говорю же, ерунда. Просто несчастный случай.

— Кажется, Сэм, несчастные случаи тебя просто преследуют.

Софи резко повернулась к Эммету.

— Ты как? – Элли сжала ее руку. – Сможешь встать и пойти в дом? Я сделаю тебе чай. Флори запекает ростбиф и йоркширский пудинг на мой день рождения. Наши типичные английские блюда.

— Что бы ни происходило, Элли, – Флори дотронулась до ее руки, – ты всегда предлагаешь выпить чаю. Хотя бедной девочке сейчас лучше принять душ и прилечь.

— Англия выигрывала все войны только благодаря чаепитию. Не стоит это недооценивать, Флори.

Софи оглянулась. Сэм и Мишка исчезли.

Типпи-Тикл, 19 июня 1954 года

— Смотри-ка, Уинни! – Элли показала дочке на Эммета, который медленно шел по кухне, держа в руках тарелку с тортом. – Бабуля и братик испекли тебе тортик на день рождения.

Эммет осторожно поставил торт на стол, покрытый лучшей льняной скатертью Агнес, и проговорил:

— Шоколадный.

Элли зарылась носом в мягкие светлые волосы дочери и покачала ее пухлыми ножками в розовых пинетках, которые Агнес связала ей на день рождения.

— О, шоколадный, Уиннибель, как ты любишь!

— Это ты любишь, мама, – заметил Эммет, усаживаясь на стул. – Уинни еще тортов не пробовала, так что не знает, какой любит.

Томас поставил бутылку с недопитым пивом в батарею уже пустых и, взяв нож, подмигнул сыну.

— Как он тебя поймал, Элли Мэй.

Агнес в этот раз сервировала стол своим лучшим фарфором и серебром, доставшимся ей по наследству от свекрови.

— Томас, что ты делаешь? Мы еще не спели песенку Уинни.

Он удивленно потрогал лоб матери, нет ли у нее температуры, но та нетерпеливо сбросила его руку.

— Что на тебя нашло, Томас?

— Ты что, ма, заболела? Шоколадный торт, фарфор, песенка для Уинни. Мне ты никогда тортов не пекла. И для Эмми приходится их печь у Марты Физзард, потому что ты запрещаешь и прячешь формы.