Книга Английская жена, страница 110 – Эдриенн Чинн

Она потеряла себя и больше не знает, кто она. Куда делась та Элли, которая служила в пожарной части и, уворачиваясь от летящих с неба снарядов, ездила по разрушенному бомбежками городу? Куда делась та Элли, которая с подружкой Рути хихикала на последнем фильме братьев Маркс и бегала на танцы в «Самсон» или «Лидо»? Где Элли-художник, Элли-дочь и Элли-сестра? Кто она теперь?

Элли шлепнула комара букетиком кипрея и медленно спустилась по деревянным ступеням почти до самого конца. Но на последней ступеньке остановилась.

Нет, это неправильно. Теперь это и мой дом тоже. Я Элли Парсонс, Агнес, жена вашего сына. Мать Эммета. Я Элеонора Мэри Берджесс Парсонс. Я женщина, и я намерена прожить свою единственную жизнь счастливо, Агнес Парсонс. Я живу ее сейчас. Вам стоит привыкнуть к этой мысли. И я никуда отсюда не уеду.Она сжала зубы и расправила плечи. Нет ничего плохого в том, чтобы в доме стояли цветы. В моем доме.

Элли поднялась по ступенькам и открыла сетчатую дверь. Бросив букет на стол, она быстро подошла к буфету и начала двигать кастрюли и сковородки, пока не нашла то, что искала.

— Что это ты тут такое творишь, а, девочка? Лопни мои глаза!

Лопнут, лопнут, старая ты летучая мышь. Элли наполнила водой металлический кувшин и, сунув в него букетик, поставила на стол. Агнес отложила вязание и посмотрела на нее поверх очков.

— Ты что, оглохла, красавица? Я кому сказала выкинуть их?

— Я слышала. – Элли набрала в грудь побольше воздуха. – Но я люблю цветы и не вижу ничего ужасного в том, что дома будет стоять букет.

Агнес отбросила в сторону вязание и вскочила.

— Ты еще перечить мне вздумала?

Элли, вцепившись в спинку стула, чтобы не упасть, отчеканила:

— Это не только ваш дом. Он и мой тоже. И я хочу, чтобы у Эмми на день рождения был букет цветов.

— Да ты… ты… – Агнес открыла рот, не зная, что сказать, но на заднем крыльце послышался стук шагов.

Дверь распахнулась, и в кухню, почесываясь, вошел Эфраим.

— Боже правый, комары нынче до костей обгладывают. – Бросив на стол связку вяленой трески, он наклонился и понюхал цветы. – Вы только посмотрите, разве не красота? И сразу настроение получше.

Элли, улыбаясь, взглянула на Агнес.

— Правда? Простите, а теперь я пойду проведаю Эмми.

— Агнес, вы не видели форму для торта? – спросила Элли, копаясь в груде противней и сковородок. – Мне кажется, она чуть ли не вчера еще была здесь.

В кухонной тишине раздавалось лишь постукивание вязальных спиц. Элли поднялась на ноги.

— Агнес! Вы не видели форму для торта? Я хочу испечь торт на день рождения Эмми.

Бледно-голубые глаза свекрови были тверды, как наросты льда на берегу.

— Не видела.

— А Марта Физзард ее, случайно, не одалживала?

— У Марты Физзард есть своя форма для торта.

Элли опустилась на колени, придвинула к себе все содержимое буфета и начала перебирать посуду, которая вырастала вокруг нее, как крепостная стена.

— Ее здесь нет.

— Значит, ты сама куда-то ее переставила, когда что-то пекла в последний раз, растяпа безголовая.

— Я поставила форму сюда, я точно это помню.

— Похоже, ничего ты не испечешь сегодня.

— Но Эмми расстроится.

Агнес перестала стучать спицами на середине ряда. Она вязала ярко-розовый джемпер для малыша.

— Ребенку всего три года. Он еще ничего не понимает.