Книга Английская жена, страница 109 – Эдриенн Чинн

— Значит, ты решила приехать сюда, чтобы немного отдохнуть?

— Ну да. Когда-то в детстве я много рисовала. Мама говорила, что этим я напоминаю ей сестру. В прошлый мой приезд я снова начала рисовать, вместе с Элли. И рисую до сих пор. Даже прошла несколько курсов в Нью-Йорке. Так я отдыхаю. И вот подумала, почему бы мне здесь не порисовать. Вдруг потом наберу достаточно работ и устрою выставку. – Софи обвела рукой разбросанные по скалистому берегу разноцветные домики и покосившиеся под ветрами деревья. – Если уж где и можно найти вдохновение, так это здесь.

— Что ж, – Сэм потер лоб, – ты вольна делать тут, что хочешь. Главное, не отвлекай Бекку. Она готовится к вступительным экзаменам в медицинский колледж. Хочет на следующий год поступать.

— Конечно, не буду, Сэм. Я знаю, как важно заниматься перед поступлением.

Он взглянул на нее и покачал головой.

— Знаешь, я думал, между нами что-то есть.

Сердце Софи едва не выпрыгнуло из груди. Ты думал, между нами что-то есть? Почему же ты не сказал это в Гандере, когда провожал меня? Почему ты вообще ничего не сказал?

— Сэм, ты говорил, что не можешь связать свою жизнь с женщиной из другой страны. Что это будет несправедливо по отношению к Бекке. Говорил, что время лечит. Время и расстояние. Ты помнишь, что говорил в аэропорту? Я вот помню.

Сэм со свистом втянул воздух.

— Я был идиотом, Софи. Винс так и сказал.

— Он знает о нас? Парень из мастерской?

Сэм снова вытащил из кармана тряпку и начал натирать лодку.

— Ну а что. Заехал в мастерскую и рассказал ему все. – Он пожал плечами. – Я думал, когда-нибудь ты вернешься и я смогу все исправить.

Софи положила ладонь на его руку.

— И я хочу все исправить, Сэм.

Типпи-Тикл, 11 августа 1947 года

Элли прикрыла хлипкую деревянную дверь уборной и, поднырнув под веревки, где обычно сушилось белье, поспешила в дом, но внезапно остановилась и сорвала несколько веточек ярко-фиолетового кипрея, которым зарос двор. Комары зудели и роились вокруг.

Сетчатая дверь хлопнула. Агнес оторвала взгляд от вязания и увидела Элли.

— Зачем в дом сорняки притащила, девочка? Ты что, в лесу родилась? Полная кухня жуков наползет.

Сердце у Элли оборвалось. Она посмотрела на цветы и пролепетала:

— Я думала, будет мило украсить дом цветами к дню рождения Эмми.

— Сорняки должны оставаться там, где растут. У меня дома их не будет. Ей-богу, ты как будто из дикой чащи вышла!

Щеки Элли вспыхнули. Что бы она ни делала, все не так. Ни шить, ни готовить, ни даже ягоды собирать на болотах – ничего не умеет.

— У меня дома в Англии всегда стояли цветы. Мой отец очень их любил.

— Даже удивительно, какие вы невежественные. Ты что, хочешь развести тут муравьев или еще кого похуже?

— У нас в Англии никогда не было муравьев.

— Ну вот ты опять. Англия то, Англия это. Почему бы тебе не сделать одолжение и вернуться туда? Там тебе самое место!

На глаза Элли навернулись слезы. Она изо всех сил старалась, но что бы ни делала, все было не то и не так, как нужно Агнес.

— Простите, я думала, они правда будут здесь мило выглядеть.

— Ладно, но все равно насекомых в доме я не потерплю, так что выкинь.

Элли опустила голову, вытерла ладонями глаза и, выйдя за порог, подняла лицо навстречу соленому ветру. Если бы только она могла вернуться в Англию. Уговорить Томаса уехать из этого кошмарного места. Но нет. И по большей части потому, что они никогда не смогут себе позволить этого.