Книга Идеальная жена, страница 37 – Линси Сэндс

— Ага, вон твоя мать!

Паэн взглянул в дальний конец коридора, где его матушка беседовала с лордом и леди Стротон.

— Ступай вниз, а мы за тобой, – предложил отец.

Кивнув, Паэн пошёл в сторону лестницы, а отец присоединился к беседующим.

И первой, кого он увидел в большом зале, была Авелин. Его жена сидела за столом, и она была не одна. С ней были двоюродные братья и сестра и, судя по несчастному выражению жениного лица, троица снова упражнялась в грубых остротах. Паэн инстинктивно потянулся за мечом и болезненно сморщился, когда перебинтованная рука наткнулась на рукоять. Воспользоваться оружием не было никакой надежды.

Оставшийся безоружным, Паэн мог только гневно взирать на троицу, подходя ближе. К счастью, они оказались трусливы и сбежали из-за стола, пусть он и не мог выместить на них своё дурное настроение. Удовлетворённо хмыкнув, Паэн уселся на скамью рядом с женой, и она подняла на него удивлённое лицо:

— Муж мой, вы уже поднялись с постели?

Паэн не обратил внимания на её удивление. Проявив, по его собственному мнению, чудеса самообладания, он не набросился на жену с упрёками за то, что сошла вниз, оставив его выпутываться самостоятельно. А вместо этого поинтересовался:

— Что говорили ваши кузены, отчего вы так опечалились?

К его удовольствию, Авелин смущённо зарделась, избегая смотреть ему в глаза, и ответила, уставившись в свой кубок с мёдом:

— Ничего такого, милорд, что стоило бы повторять. На самом дела я уже и забыла. – Кашлянув, она с нарочитой беспечностью продолжила: – Вы голодны, муж мой? Не соблаговолите ли позавтракать со мной?

Паэн не сомневался, что Авелин солгала, и уже собирался объяснить ей, что жёны ни в коем случае не лгут мужьям, даже в самых незначительных мелочах вроде того, каких гадостей могли наговорить ей кузина и кузены. Но сияющая улыбка, с которой она его встретила, показалась ему ослепительной, а нежный голос, который произнёс «муж мой», прозвучал музыкой в его ушах. Когда она подала ему кусочек хлеба, он тут же забыл раздражение и потянулся к ней, но замер, увидев свою перевязанную руку – толстый круглый обрубок, совершенно бесполезный для чего бы то ни было.

С тяжёлым вздохом он опустил руку и отвернулся к столу, понимая, что теперь пришла его очередь смущаться.

— Милорд, я могу вас покормить, – мягко предложила Авелин, догадавшись о его затруднении.

— Я не хочу есть, – мрачно солгал Паэн, отказываясь подвергать себя ещё большему унижению. Не хватало, чтобы новобрачная кормила его, как несмышлёного ребёнка! Искоса поглядев на жену, он убедился, что та смотрит на него едва ли не с жалостью, и рявкнул: – Ешьте сами.

Она колебалась, и Паэн собирался снова приказать ей приступать к трапезе, когда прибежал слуга и принёс ему кубок мёда.

Уж с этим он мог как-то справиться самостоятельно. Обрадованный Паэн осторожно обхватил кубок обеими забинтованными руками и поднёс ко рту. Огромным облегчением для него было и то, что Авелин наконец перестала на него смотреть. Слегка наклонив кубок, Паэн сделал глоток и снова взглянул на жену. Она как раз подносила к губам кусочек сыра, и от зрелища того, как она откусывает и медленно жуёт сыр, у него вдруг перехватило дыхание. Это пробудило в нём голод иного рода, который тоже не было надежды удовлетворить, и Паэн почувствовал, что в нём всё кипит от отчаяния. Он не мог есть, не мог самостоятельно одеться и даже не мог переспать с собственной женой! Паэну всегда казалось, что супружеская жизнь – это райское блаженство, но по всему выходило, что он угодил скорее в ад. Наблюдая, как Авелин откусывает ещё кусочек сыра, он утешил себя мыслью, что с некоторыми вещами будет проще управиться, когда к нему присоединится паж. По крайней мере, тот поможет ему одеваться и есть. Уложить жену в постель он по-прежнему будет не в состоянии, но…