Книга Фредерика, страница 59 – Джорджетт Хейер

Естественно, Феликс рассказал всей семье о Пирлесс-Пул и о том, что они с Джессами собираются снова отправиться туда, когда станет теплее, но, оставшись наедине с братом, заявил, что не намерен сообщать о посещении Файвс-Корт.

— Ты же знаешь, каковы женщины! – сказал он. – Они наверняка поднимут крик – как будто есть какой-то вред в том, чтобы посмотреть хороший боксерский матч!

Эти легкомысленные слова явились последним ударом по чувствительной совести его брата. Они заставили Джессами осознать, что он не только скрыл посещение Файвс-Корт и Саррейского театра, но и научил Феликса обманывать, подав ему пример. Придав взгляду суровое выражение и сжав губы, он ответил:

— Мне не следовало водить тебя туда, и я собираюсь рассказать об этом Фредерике. Вред есть не в самом матче, а в публике – там делают ставки и… ну, не важно, но я не должен был вести тебя в подобное место!

— Что за фигня, Джесси! – с отвращением произнес Феликс.

Он уже приготовился к битве, но Джессами, хотя и сверкнул глазами, предпочел проигнорировать оскорбление.

Когда он поведал о своих промахах Фредерике, она отнеслась к ним снисходительно. Ей не казалось, что двенадцатилетний мальчик подвергался какой-либо опасности, посмотрев волнующую мелодраму или боксерский поединок, и, даже когда Джессами сообщил, что некоторые аспекты мелодрамы были явно аморальны, она рассудительно заметила:

— Не думаю, чтобы Феликс обратил на это внимание – его ведь интересуют только приключения. Конечно, не следует постоянно водить его на подобные пьесы, но тебе не в чем упрекнуть себя, Джессами, – ты не причинил брату никакого вреда. Что касается бокса, то мне он кажется отвратительным, но я хорошо знаю, что джентльмены из высшего общества не видят в нем ничего дурного. Даже твой крестный…

— Дело не в боксе, а в публике, – объяснил Джессами. – Мне следовало догадаться, что я, кто намерен стать священником, повел своего младшего брата по греховной стезе!

Заметив признаки того, что ее брат Харри непочтительно именовал «раннехристианским мученичеством», Фредерика поспешно возразила:

— Какой вздор, Джессами! Ты придаешь этому слишком большое значение! Конечно, ты мог обратить внимание на публику, но Феликса интересовал только бокс!

— Мне кажется, – сердито сказал Джессами, – что с тех пор, как мы приехали в Лондон, ты не думаешь ни о чем, кроме бальных платьев для Кэрис и тому подобных светских пустяках!

— Ну а кто об этом подумает, если не я? – отозвалась Фредерика. – Кто-то ведь должен этим заниматься! – Она бросила на него насмешливый взгляд. – Лучше бы ты, вместо того чтобы читать мне мораль, перестал поощрять нашего соседа преследовать нас!

— Преследовать? – нахмурился Джессами. – Если ты имеешь в виду, что он держится вежливо и дружелюбно…

— Конечно нет! Я имею в виду, что он волочится за Кэрис и становится назойливым.

— Если он тебе не нравится, то почему ты не скажешь Кэрис, чтобы она держалась от него подальше? Хорошо я буду выглядеть, если дам ему отповедь! Да и почему я должен это делать? Уверяю тебя, он разговаривает с Кэрис с величайшим уважением. Кроме того, я познакомился с ним на несколько дней раньше, чем он с Кэрис!

— Вот именно! – серьезно произнесла Фредерика, хотя в ее глазах плясали искорки веселья.