Книга Фредерика, страница 58 – Джорджетт Хейер

Фактически Феликс провел очень мало времени в общей каюте. Счастливая способность заводить друзей в любом месте сослужила ему хорошую службу – судовой экипаж принял близко к сердцу его неподдельный энтузиазм. Это оказалось большой удачей, как поняла Фредерика, щедро вознаградив крепкого парня, доставившего Феликса домой на следующий день, ибо в противном случае ему пришлось бы провести ночь на причале – оставшихся денег не хватало, чтобы заплатить за ночлег в Маргейте. Поэтому Феликс предложил свои услуги капитану (еще одному отличному парню), в результате чего, после хорошей трепки, ему разрешили остаться на борту и доставили в Лондон в качестве «зайца» – это обстоятельство, казалось, доставило Феликсу самое большое удовольствие.

Феликс обезоруживающе заявил, что очень сожалеет о причиненном семье беспокойстве и готов принять любое наказание, которому решит его подвергнуть Фредерика.

Но так как было очевидно, что даже самое суровое наказание не перевесит удовольствия от совершенного путешествия, включавшего привилегию испытать морскую болезнь по пути из Маргейта в Рэмсгейт и перепачкаться с головы до пят машинным маслом и прочей грязью, Фредерика решила обойтись вовсе без наказания, всего лишь еще раз попросив Джессами следить за братом. В отличие от чувствительной Кэрис, которая провела бессонную ночь, прислушиваясь к малейшему шуму, Фредерика внешне сохраняла спокойствие, напоминая, в ответ на упреки сестры, многочисленные случаи внезапных исчезновений Феликса, который появлялся целым и невредимым, в полной готовности к очередному приключению. Ее поддержала мисс Уиншем, заявившая, что скверный мальчишка как кот, которого можно вышвырнуть в окно, но он все равно приземлится на ноги.

Джессами, раздираемый неодобрением и тайным восхищением авантюрой младшего брата, принял возложенную на него обязанность и ограничился всего лишь мягким упреком по его адресу (к удивлению юного джентльмена). Несмотря на твердую решимость не тратить попусту время в Лондоне, Джессами часто испытывал желание отбросить книги и испробовать хотя бы некоторые из развлечений, предлагаемых столицей. Просьба Фредерики снабдила его предлогом, позволяющим поддаться упомянутым импульсам, и, хотя он заставил Феликса подняться на триста сорок пять ступенек колонны, воздвигнутой в память пожара 1666 года, а потом, когда за шесть пенсов с каждого они очутились на железном балконе, расположенном на самой верхушке, сообщил брату, что они находятся двадцатью четырьмя футами выше колонны Траяна, это была первая и последняя образовательная экспедицию в ту памятную неделю. Когда Феликс узнал, что Новый монетный двор с его паровыми машинами и газовым освещением можно посетить только по особому разрешению, он проявил готовность наслаждаться менее изысканными зрелищами – львами и тиграми в «Эксетер-Чейндж», водным представлением в «Сэдлерс-Уэллс», бурной мелодрамой в Саррейском театре и тренировочным боксерским матчем в Файвс-Корт, на Сент-Мартин-стрит. Правда, угрызения совести не дали Джессами повести Феликса на бурлеск или петушиные бои. Ни разу не видя более волнующего представления, чем сцены из Шекспира в доме крестного, Джессами был захвачен мелодрамой и остался глух к голосу совести, шептавшему ему, что, приводя Феликса в театр, он подвергает опасности его невинную душу. Однако при виде публики, собравшейся в Файвс-Корт, Джессами не смог игнорировать этот голос, который кричал, что он не только завлекает брата в сети порока, но и сам рискует поддаться дурным соблазнам Лондона. Так как зрелища вроде собора Святого Павла, Тауэра или музея Буллока не вызывали у Феликса ничего, кроме презрения, Джессами пришла в голову счастливая мысль предложить поездку на пароме по Большому соединительному каналу из Паддингтона в Аксбридж, и Феликсу пришлось бы согласиться на это путешествие (которое для испытавшего все радости пребывания на пароходе не могло не показаться смертельно скучным), если бы он не узнал в своем путеводителе о существовании Пирлесс-Пул. Это обширное курортное место, располагавшее купальней, лужайкой для игры в шары, библиотекой и прудом для рыбной ловли, находилось в Мурфилдсе, за Вифлеемской больницей. Джессами, начинавший ориентироваться в Лондоне, подозревал, что этот курорт, судя по его положению, мог оказаться не предназначенным для приличного общества, но, узнав, что ранее он именовался Опасным прудом из-за числа людей, которые тонули там во время купания, естественно, отказался от своих возражений. Он охотно согласился отправиться туда, решив про себя, однако, что не позволит Феликсу купаться в пруду, пока не убедится на личном опыте в полной безопасности этого мероприятия. Но так как Опасный пруд давно превратился в абсолютно безобидную купальню, где в холодный весенний день не было ни души, братья решили отложить плавание в нем до более теплого времени.