Книга Арабелла, страница 35 – Джорджетт Хейер

Арабелла невинно перевела взгляд с лорда на мистера Бюмариса, а потом вновь взглянула на его светлость и хлопнула в ладоши. На ее лице отобразилась смесь восторга и смятения.

— Ну конечно же, вы ничего не знаете! – воскликнула она. – Мне не стоит вам это говорить. Вы выглядите так, будто не лучше всех остальных. А они меня просто-таки раздражают! Я бы предпочла, чтобы в Лондоне меня никто не знал!

— Моя дорогая мисс Тэллант, вы можете мне довериться, – с готовностью ответил его светлость, который, как и большинство болтунов, считал, что будет держать язык за зубами. – А мистер Бюмарис находится в точно таком же положении, что и вы, и очень вам сочувствует.

Арабелла посмотрела на хозяина дома. Тот разглядывал ее в монокль, который до этого висел у него на шее на длинном черном шнурке. Она чуть задрала нос, так как хотела предстать перед мистером Бюмарисом в лучшем свете.

— Правда? – удивилась она.

Обычно, когда мистер Бюмарис рассматривал молодых дам в монокль, они вовсе не задирали нос, а притворно улыбались или делали вид, что не замечают, как он их разглядывает. Но лицо Арабеллы приняло выражение воинственности и решимости, и от этого интерес мистера Бюмариса разыгрался еще больше.

— Правда. А вы тоже? – угрюмо спросил мистер Бюмарис, опустив монокль.

— Увы! – вздохнула Арабелла. – Я действительно очень богата! И мне приходится с этим мириться! Вам не понять, насколько это тяжело!

Мистер Бюмарис пожевал губы.

— Я всегда полагал, что большое состояние приносит в жизнь определенную долю радости.

— Вот все мужчины так думают! – чуть не плакала Арабелла. – Я бы не пожелала вам оказаться на моем месте. Вы даже представить себе не можете, каково это – быть жертвой всех охотников за приданым, когда за вами ухаживают лишь для того, чтобы завладеть вашим состоянием, когда вам бесконечно льстят, пока в конце концов вы не начинаете желать, чтобы у вас не было ни пенни.

Мисс Блекберн, которая к этому моменту уже поняла, что от нее требуется изображать скромную, хорошо воспитанную девушку, с трудом подавила дрожь.

— Мне кажется… я уверен, что вы несколько преувеличиваете, мадам, – сказал мистер Бюмарис.

— Да ну бросьте вы! – ответила Арабелла. – Мне слишком часто приходилось слышать, как меня называют «богатой мисс Тэллант», чтобы питать хоть какие-то иллюзии насчет истинных намерений этих ухажеров! Именно по этой причине я бы предпочла, чтобы в Лондоне меня никто не знал.

Мистер Бюмарис улыбнулся, но, когда вошел дворецкий и объявил, что ужин готов, он ничего не сказал, а просто предложил Арабелле руку.

Ужин состоял из первого и второго. Арабелла была просто-напросто поражена роскошью блюд. Она и не заметила, как хозяин дома беглым взглядом оценил стол и решил, что ни его репутация, ни репутация его повара не посрамлены. Она также не знала, что самому повару, чьи странные проклятия на французском заставляли поварят вздрагивать, пришлось разрезать пополам двух недожаренных цыплят и окунуть их в миску с соусом бешамель и эстрагоном, даже сейчас, укладывая на плетенку пирожные, он не знал, то ли немедленно покинуть этот почтенный дом, то ли зарезаться вон тем большим ножом. Рейнский суп сменило филе из камбалы под итальянским соусом; за цыплятами под эстрагоном последовало блюдо из шпината и гренок, глазурованный окорок, две холодные куропатки, немного жареных грибов и пирог с бараниной. На второе подали еще более удивительные блюда: помимо гор пирожных, на столе появился рейнский крем, желе, савойский пирог, поджаренный на масле козлобородник, омлет и поджаренный хлеб с анчоусами. Миссис Тэллант всегда гордилась тем, как она ведет хозяйство, но столь изысканные кушанья, украшенные не менее изысканным гарниром и нежными соусами, никогда не появлялись на столе в доме священника. Арабелла не смогла скрыть удивления при виде всех этих яств, но ей удалось побороть трепет и принимать все, что ей предлагали, с достаточной долей безразличности. Мистер Бюмарис, видимо не собираясь транжирить свое бургундское либо же просто желая придать обычной трапезе чуточку пикантности, приказал Бруму подать шампанского. Арабелла уже давным-давно забыла о благоразумии и позволила налить шампанского и себе и теперь пила его маленькими глоточками, стараясь не чувствовать вкуса. После шампанского девушкой овладело странное возбуждение. Арабелла сообщила мистеру Бюмарису, что в Лондоне она собирается остановиться в доме леди Бридлингтон; выдумала себе пару дядей лишь для того, чтобы заявить себя их наследницей и одним махом отделалась от четырех братьев и трех сестер, которые могли бы претендовать на свою долю этого состояния. Стараясь особо не хвастаться, она придумала все это, чтобы создать впечатление, будто она действительно бежит от ухаживаний, которые уже давно превратились в настоящее преследование. Мистер Бюмарис выслушал Арабеллу с неподдельным удовольствием, а потом сказал, что Лондон – как раз то место, где любой может скрыться от внимания.