Книга Все, что мы не завершили, страница 139 – Ребекка Яррос

Джеймсон был прав. Каждое утро она просыпалась уже совершенно разбитой. Не имело значения, как сильно Скарлетт уставала; времени на отдых не было ни у кого.

Но если она сообщит руководству — и вынужденно выйдет в отставку, — что будет с ней дальше?

— И что мне делать целыми днями? — спросила Скарлетт, проводя пальцем по рельефным нашивкам с воинским званием у себя на плече. — Последние два года у меня была четкая определенность. Были смысл и цель. Я поступила на службу сознательно и добровольно. И в своем деле добилась немалых успехов. И чем мне теперь заниматься? Я никогда не была домохозяйкой. — Она с трудом проглотила комок, вставший в горле. — И, как ты понимаешь, никогда не была матерью. Я не знаю, что надо делать.

Джеймсон подошел к кровати, сел на краешек и привлек Скарлетт к себе, так что она встала прямо перед ним, между его раздвинутыми коленями.

— Вместе мы обязательно разберемся.

— Мы, — шепотом повторила она, и у нее на лице отразились печаль и досада. — Но для тебя ничего не изменится. Ты по-прежнему будешь служить. Будешь летать. Будешь сражаться в этой войне.

— Я знаю, ты этого не хотела… — Его плечи поникли.

— Не в этом дело, — быстро проговорила Скарлетт и обняла мужа за шею. — Я просто надеялась, что буду готова. Я надеялась, что война закончится и мне не придется рожать ребенка в мире, где я каждый вечер волнуюсь, вернешься ли ты домой, и боюсь, что наш дом разбомбят, пока мы будем спать. — Она взяла его руки и положила себе на живот. — Я хочу этого ребенка, Джеймсон. Я хочу, чтобы у нас была большая семья. Просто я не готова. Прямо сейчас не готова.

Джеймсон нежно погладил ее живот, как делал всегда, когда прощался с ребенком, отправляясь на боевое задание.

— Прямо сейчас никто не готов. Потому что ты верно заметила: этот мир небезопасен для нашей девочки. Пока еще нет. Но у нее есть мама и папа, которые борются именно за то, чтобы все изменилось. Чтобы мир стал для нее безопасным. — Он улыбнулся, глядя на жену. — Я горжусь тобой, Скарлетт. Ты сделала все, что могла. Ты не можешь изменить военный устав. Но у тебя будет своя задача. Я знаю, ты станешь прекрасной матерью. Моя работа непредсказуема, и я не могу знать заранее, когда у меня появится возможность вернуться домой, — продолжил Джеймсон. «Если ты вернешься домой», — подумала Скарлетт. — Вся основная работа ляжет на тебя. Но я знаю, что трудности тебя не пугают.

Она выгнула бровь.

— Ты опять утверждаешь, что это девочка. Твой сын явно будет не рад.

Джеймсон рассмеялся.

— А ты опять утверждаешь, что это мальчик. — Он прижался губами к ее животу. — Слышишь, солнышко? Мамочка думает, что ты мальчик.

— Мамочка точно знает, что ты мальчик, — возразила Скарлетт.

Джеймсон поцеловал ее в живот, а потом притянул ближе к себе и легонько коснулся губами уголка ее рта.

— Я люблю тебя, Скарлетт Стантон. Я люблю в тебе все. Мне не терпится посмотреть, какой получится наша малышка, и заглянуть в ее великолепные голубые глаза.

Она провела руками по его волосам.

— А если у нашего малыша будут твои глаза?

Джеймсон улыбнулся.

— Если судить по тому, что у твоей сестры точно такие же голубые глаза, этот цвет должен быть доминирующим. — Он снова поцеловал ее в губы. — Таких красивых глаз, как у тебя, я не видел больше ни у кого. Будет обидно, если они не достанутся нашим детям. Мы назовем этот цвет райтовским голубым.