Книга Все, что мы не завершили, страница 140 – Ребекка Яррос

— Стантонским голубым, — поправила его Скарлетт, и у нее что-то сдвинулось внутри, готовясь к переменам, которых не избежать никаким отрицанием. — Я так и не научилась управляться на кухне. Ты готовишь лучше меня. Я почти ничего не умею, только устраивать отличные вечеринки и передвигать флажки по планшету. Я не хочу оплошать.

— Ты не оплошаешь. Мы не оплошаем. Как бы сильно мы ни любили друг друга, ты только представь, с какой силой мы полюбим этого ребенка!

Улыбка Джеймсона была совершенно прекрасной, и Скарлетт невольно улыбнулась в ответ.

— Еще несколько месяцев, — прошептала она.

— Еще несколько месяцев, — повторил он. — А потом нас ждет новая жизнь.

— Все изменится.

— Но не моя любовь к тебе.

— Честное слово? — спросила она, проводя пальцами по шее мужа. — Ты влюбился в офицера Женской вспомогательной службы ВВС, и, если судить по тому, как на мне трещит форма, служить мне осталось недолго. Может быть, еще неделю, не больше. Кажется, ты слегка прогадал.

Как Джеймсон будет ее любить, если она уже совершенно не та, кем была раньше?

Он притянул ее еще ближе к себе.

— Я люблю тебя в любой роли. В любом наряде. Кем бы ты ни была. Я всегда буду тебя любить.

Именно эти слова Джеймсона придали Скарлетт решимости, когда она в тот же день после дежурства вошла в кабинет лейтенанта Роббинс.

— Я все думала, когда вы придете, — сказала Роббинс, указав на стул.

Скарлетт села и расправила юбку.

— Честно сказать, меня удивило, что вы продержались так долго. — Роббинс понимающе ей улыбнулась. — Я вас ждала еще месяц назад.

— Вы знали? — Скарлетт невольно прикрыла руками живот.

Роббинс приподняла бровь.

— Вас тошнило два месяца подряд. Конечно, я знала. Я просто подумала, что надо дать вам возможность самой прийти к выводу о необходимости увольняться. И чисто из эгоистических побуждений мне хотелось, чтобы вы прослужили как можно дольше. Вы одна из лучших моих планшетисток. Но если бы вы не пришли ко мне сами, через пару недель я бы вызвала вас к себе. — Она открыла ящик стола и достала несколько листов бумаги. — У меня готов рапорт об увольнении от вашего имени. Вам нужно лишь передать его в штаб.

— Я не хочу увольняться, — тихо призналась Скарлетт. — Я хочу служить дальше.

Роббинс пристально на нее посмотрела и тяжко вздохнула.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы вы остались на службе.

— И ничего нельзя сделать? — Сердце Скарлетт забилось так сильно, что казалось, оно сейчас просто разломится на кусочки.

— Из вас получится прекрасная мать, Скарлетт. Великобритании нужно больше детей. — Она пододвинула к Скарлетт бумаги. — Нам будет вас не хватать.

— Спасибо. — Скарлетт расправила плечи и забрала рапорт об увольнении.

Вот так все и закончилось.

Она отнесла документы в канцелярию штаба, и все это время у нее в ушах стоял непрестанный глухой гул. Он не утихал до тех пор, пока Скарлетт не встала перед тем же овальным зеркалом у себя спальне, глядя на свое отражение в военной форме, на которую больше не имела прав.

Первым делом Скарлетт сняла фуражку и положила ее на комод. Потом сбросила туфли. Затем стянула чулки.

Она дважды подносила руки к ремню на мундире, и лишь на второй раз ей удалось расстегнуть пряжку.

Эта форма дала ей свободу и независимость. Скарлетт никогда не смогла бы противостоять родителям, если бы не уверенность в себе, которую она обрела за долгие дни и ночи своих служебных дежурств. Она никогда бы не узнала, что может стать кем-то большим, чем хорошенькой куклой, единственная задача которой — быть украшением интерьера.