Книга Река – костяные берега, страница 73 – Полина Луговцова

Эти разговоры Кольке не нравились, ему хотелось крикнуть им: «А что бы вы сказали, если б это у вас ребенок пропал?!» Он посмотрел на бледную заплаканную мать и взял ее за руку. Рука мелко дрожала. Заглянув в материны глаза, Колька понял, что она уже смирилась. Но он не смирится ни за что: этой же ночью пойдет искать Морену и заставит ее вернуть Лешку. Отец как-то говорил, что темная сила слабеет перед тем, у кого есть при себе оберег из царь-рыбы.

Неожиданно толпа разом смолкла. Колька вынырнул из раздумий и посмотрел в сторону крыльца, куда были устремлены все взгляды, – там стояла старуха Двузубова. И она была какая-то другая. С виду та же баба Дуся, тощая и сморщенная, в драной телогрейке, накинутой поверх выцветшего серо-буро-зеленого халата, в черном платке, обтянувшем голову, в резиновых калошах, надетых на толстые шерстяные носки, – наряд ее оставался неизменным круглый год, лишь зимой она предпочитала калошам валенки. И, хотя бабу Дусю за глаза часто называли ведьмой, Колька ее не боялся. Внутреннее чутье подсказывало ему, что не было в этой бабке никакой опасности. Он часто видел ее сердитой, бывало, слышал, как она ворчала или даже проклинала кого-то, но ведь такое с каждым иногда случается! По мнению Кольки, баба Дуся ничем не отличалась от прочих кудыкинских старушек, всегда таких простых и понятных.

Но не сейчас.

Двузубова, стоявшая на верхней ступеньке крыльца своего дома, возвышалась над толпой, изучая собравшихся странным взглядом. Кольке на ум пришли подходящие слова: взгляд владычицы, и он понял, что отныне в Кудыкино ничего уже не будет по-старому. Старуха заговорила с таким видом, словно собралась повелевать. В темном провале ее рта блеснули желтоватые зубы, и Колька заметил, что их было там слишком много. «Кажется, раньше-то у нее, наоборот, зубов не хватало», – подумал он, чувствуя, как леденящий страх расползается из груди по рукам и ногам, сковывая все тело. Пальцы закололо, как бывало в лютый мороз. Колька скользнул взглядом по лицам односельчан, гадая, видят ли все остальные то же, что и он. Кудыкинцы завороженно смотрели на старуху, будто загипнотизированные: некоторые – с недоверием, другие – с надеждой, но открытой неприязни во взглядах не было. А раньше-то Двузубову в селе не любили.

В хитро прищуренных глазах бабы Дуси вспыхнули золотые искорки, и это снова удивило Кольку: прежде ее глаза всегда были тусклыми, будто подернутыми мутной пленкой. Ноздри старухи хищно раздулись в тот момент, когда первые слова, наконец, с хриплым присвистом вырвались наружу подобно крику вороньей стаи, заглушенному хлопаньем крыльев:

— Доброго дня всем… – Двузубова кашлянула и, выждав, пока стихнут ответные приветствия, продолжила: – Видали, поди, что в наши края большая река пришла? – Толпа ответила дружными кивками. – Река накормит нас рыбой! – Следом за ее словами послышались радостные возгласы. – Но не всех! – Двузубова подняла вверх руку с вытянутым указательным пальцем. – Только мне известен способ, как взять рыбу из реки, и я готова накормить тех, кто станет мне помогать.

По толпе прошел нестройный гул, в котором слышались отдельные удивленные голоса: «что за рыба такая?», «что за способ?», «где это видано, чтобы рыба сама рыбака выбирала?!». Баба Дуся шикнула, тряхнув поднятой рукой, и сообщила: