Книга Резервная столица, страница 25 – Виктор Точинов

— Обед, затем практическое занятие, товарищ майор, — доложил Гонтарь. — Тема: "Методы определения и устранения неисправностей полевой дизель-электростанции ЗИД-4", проводит занятие лейтенант Карпухин.

— Понятно… Как пообедаете, Карпухина не ждите, другим будет занят. Спросите в техвзводе сержанта Бабаяна, скажете, я приказал ему провести занятие. Он парень толковый и с дэской на "ты" знаком, не хуже лейтенанта все объяснит и покажет.

Майор ушел. Гонтарь задумчиво произнес:

— Примета какая-то дурная: как форму надену, тут и здрасьте-пожалуйста, война на дворе. На срочной едва с учебки вышел, двух недель в части не прослужил — ночью тревога, все по машинам и вперед… теперь вот снова.

— В первый раз с финнами? — спросил один из парней.

— С пшеками.

— Так в Польше же мирно… С цветами вроде встречали, нет?

Гонтарь посмотрел на спрашивавшего так, что тот смутился и понял: ляпнул не то.

— Это ты в газете прочёл? Про цветы? Кого-то, может, и с цветами. А я вот этими вот руками троих ребят со сгоревшего танка доставал. То, что осталось от них. Долгих боев не было, врать не буду. Но разок даже с немчурой схлестнулись, танк у них сожгли, а они у нас два. Так мы втроем ночью, когда нас уже развели и огонь прекратили, к ним в расположение пробрались. И танк угнали, целый, не подбитый. Чтобы, значит, счет сравнять.

— Ого… И завести сумели? И с управлением разобрались?

— Дело нехитрое, танк без ключей заводится.

— Тебе за это "Отвагу" дали?

— За это мне по шапке дали — и в приказе пропесочили. Скандал-то знатный получился… Наши от всего открещивались и на поляков кивали: дескать, их работа. Немчура не особо поверила, да поди найди тот танк, его уже в Москву везли — изучать по винтику.

Таких историй о своей срочной службе и совершенных на ней подвигах Гонтарь рассказывал множество. Иные из них своим правдоподобием напоминали приключения известного барона Мюнхгаузена. Но, с другой стороны, медаль "За отвагу" ему ведь не просто так дали? Опять же старшиной в запас уволился, а солдаты срочной службы крайне редко это звание получают… Значит, были настоящие подвиги, хотя и приврать о них Гонтарь любил крепко.

— А награды нам троим наш Батя, комбриг то бишь, потом от себя лично вручил: бимбера во-о-о-т такую банку выкатил, окорок копченый и гуся цельного зажаренного. Эх-х…

Гонтарь мечтательно вздохнул, затем резко изменил тон:

— А что вы уши-то развесили, товарищи курсанты, и про дело забыли? Винтовки сами себя не дочистят. Живо заканчивайте!

* * *

На последнем курсе Яков сдружился с Игнатом Гонтарем, до того не были знакомы, — Игнат восстановился год назад в КИИ после армейской службы.

Субботними вечерами часто устраивали посиделки у Игната в общежитии, Яков играл на гитаре, Игнат на гармошке, подтягивались соседи по этажу, девушки приходили… Если дело было после каникул, пили пиво из большого жбана — домашней варки, привезенное Игнатом из дома (в другое время тот же жбан наполняли вскладчину разливным "жигулевским"). Затем кто-нибудь непременно приносил патефон, устраивали танцы… Весело проходили те вечера.

Были они, Яков и Игнат, непохожи во всем. Яков — городской мальчик из хорошей семьи, и папа, и мама с высшим образованием, а родители Игната могли похвалиться в лучшем случае законченной четырехлеткой, он приехал поступать из колхоза в Курской области и был потомственным крестьянином. Казалось бы, сама судьба предначертала Игнату шагать по наследственной стезе хлебороба. Но жил он в колхозе-миллионере, у колхоза была собственная электростанция, и колхозное начальство решило: хватит приглашать со стороны специалистов, норовящих при любом удобном случае улизнуть обратно в город, — обучим своего инженера-энергетика.