Онлайн книга «Всё имеет свою цену»
|
— А когда именно Андреас Фалькенборг проживал в соседнем с вами доме? — Ну, этого я точно не припомню, но вот что я вам скажу: этот паразит отравлял тут нам существование весь сезон, да еще и бóльшую часть зимы в придачу. Совершенно неожиданно, решительно оборвав не в меру словоохотливого супруга, на помощь сыщикам пришла женщина: — Будь добр, слушай, о чем тебя спрашивают. Инспектору нужно знать, когда именно этот Фалькенборг жил тут. Мужчина в меру своих сил с готовностью закивал. Правда, больше всего эти кивки походили на судорожное потряхивание головой. — Ага, значит, когда же это было? Должно быть, где-то в середине восьмидесятых, что-то в этом роде. Думается, году в 1987 – да, точно, теперь я вспомнил наверняка – 1987! Супруга прервала его восторги по поводу состояния собственной памяти: — Чушь! Это было в конце лета 1990 года, а воспитатели въехали в его дом в июле двумя годами позже. Попытка мужа сохранить лицо прозвучала довольно глуповато: — Да, дорогая, пожалуй, это еще точнее. — Он жил здесь постоянно? — Да, никуда не выезжал. Жена снова вмешалась: — Поначалу дважды в неделю он ездил в Копенгаген – с понедельника по вторник и с четверга по пятницу. А потом он и вовсе перестал сюда приезжать. — А как получилось, что он стал жить в этом доме? — Попросту купил его. В подтверждение слов мужа женщина одобрительно крякнула и зашвырнула испорченную ягоду в цветочную клумбу. — Это я понимаю. Я имею в виду, дом был выставлен на продажу, или же он сам приехал и предложил прежним владельцам его купить? На этот раз Арне Педерсен адресовал вопрос непосредственно женщине, однако этот номер у него не прошел. Намеренно игнорируя взгляд главного инспектора, она дождалась, пока за нее ответит муж. По всей видимости, ее вполне устраивала разыгрываемая ею роль верховного арбитра. — Насколько я помню, дом был выставлен на продажу. Его хозяин – мой бывший одноклассник – решил перебраться поближе к сыну на Лолланд [31]. Теперь он уже умер, бедняга. Супруга вновь сигнализировала о своем согласии с мужем. На этот раз – безразлично хмыкнув, что, по-видимому, должно было означать: «невелика потеря». — Ну и, насколько я уже смог понять, вы с Андреасом Фалькенборгом не слишком ладили. Позвольте узнать из-за чего – что, были какие-то конкретные причины? — Он вел себя как ненормальный с тех самых пор, как сюда переехал. Уже на следующий день пришел к нам и начал жаловаться. Коротышка умолк, ожидая, что жена вставит какое-то свое замечание, однако Полина Берг поспешила ее опередить: — На что жаловаться? — Мы тогда возили навоз на поля, вот из-за этого он и распсиховался. Но ведь мы имели на это полное право, если работы велись не в выходные и не в праздники. А если запах ему не нравился, то оставался бы в своем городе. Ведь никто же не заставлял его покупать этот летний домик. — Вы так ему и сказали? — Да уж, будьте уверены, хоть он и орал, и корчил из себя невесть что. Поклялся даже, что мы еще за это заплатим, и выплеснул на нас целый поток ругательств. — С тех самых пор вы с ним и поссорились? — Да, потому что как раз потом произошел этот случай со свиньей. Пару недель спустя он раздобыл свинью. Причем вовсе не дохлую – позже мы узнали, что он купил ее у какого-то крестьянина в Аллерслеве и специально велел зарезать. И – представьте себе! – приколотил ее гвоздями к старому тополю, который стоит как раз на меже между нашими домами. Точнее, конечно, он не сам это сделал, а нанял четырех работников, которые с помощью веревок, блоков и прочего взгромоздили свинью на дерево и закрепили там. Вы ведь, наверное, даже не представляете себе, сколько может весить такая туша. |