Книга Всё имеет свою цену, страница 66 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— На какое, говоришь, дерево ее подняли?

— Да вот на это самое.

Он указал на старый, слегка кривоватый и давно нестриженый тополь, лучшие времена которого, по всей видимости, были уже позади.

— Если подойдете поближе, вы увидите, что железные скобы, которыми ее крепили, все еще там.

— Мне их и отсюда прекрасно видно. Вот только не пойму, зачем ему все это было надо?

— Правда, не понимаешь? Да это же была чистой воды месть. Здоровенная свинья висела на дереве и гнила до тех пор, пока от нее не остался один скелет. А несло от нее при этом так, что и в самом страшном сне не приснится. Мы даже на эту самую террасу не могли выйти, а временами вонь стояла такая, что невозможно было даже окно раскрыть. Нам и выстиранные вещи приходилось сушить на чердаке, иначе они бы все пропахли падалью.

— Да, но ему-то самому, наверное, тоже приходилось несладко?

— Будьте уверены, не лучше, чем нам, но ему, по-видимому, было на это наплевать – он лишь разгуливал по двору и нагло ухмылялся, а временами даже подходил и издевательски похлопывал по туше.

— Что же вы не заявили на него властям? Ведь подобных вещей делать нельзя. Пусть даже и здесь в… ну, так сказать, в загородной местности.

Женщина так поджала губы, что они стали похожи на куриную гузку, однако муж ее не обратил никакого внимания на оговорку Полины и гордо ответил:

— Нет, у нас тут такое не принято. Но через пару недель терпение мое лопнуло, я пошел к нему и задал ему хорошенькую взбучку.

— Чушь, он просто-напросто спровоцировал тебя и обвел вокруг пальца.

Полина Берг и Арне Педерсен дружно повернулись к женщине, и на этот раз она сама продолжила рассказ:

— Что правда, то правда, побить себя он дал, вот только как-то умудрился заснять всю эту сцену на видео. А потом позвонил и вызвал «скорую», и когда его увозили, стонал и притворялся, что ему попало гораздо больше, чем на самом деле. Через два дня он вернулся, пришел к нам и продемонстрировал запись на такой маленькой камере. При этом он заявил, что напустит на нас полицию и своего адвоката, если мы не оставим свиную тушу висеть на месте и не понесем тем самым заслуженного нами наказания. Вы только подумайте, он прямо так и выразился: «заслуженного вами наказания»!

Еще с четверть часа сыщикам пришлось выслушивать подробности ссоры соседей, однако ничего полезного для себя из этого они так и не почерпнули. Напоследок Арне Педерсен выложил на стол фотографию Анни Линдберг Ханссон.

— Вам она знакома?

Коротышка девушки не знал, о чем и поторопился заявить от имени их обоих. Супруга же его, мельком бросив равнодушный взгляд на снимок, сказала:

— Это Анни, дочь того пьянчуги, что живет у юнгсхуведской церкви.

— В 1990 году она пропала.

— Пропала! Не морочьте мне голову этой чепухой. Здесь вам любой скажет, что девчонка просто-напросто сбежала в Копенгаген.

Через день после своей поездки в Южную Зеландию Арне Педерсен снова отправился в путь – на этот раз в прямо противоположном направлении, на север острова. Конрад Симонсен отправил его в городок Хундестед, где ему предстояло встретиться с человеком, который, возможно, был в состоянии помочь им восполнить пробел в годах учебы Андреаса Фалькенборга. Придя в ресторан задолго до назначенного часа, Арне устроился за столиком, откуда открывался прекрасный вид на гавань Хундестеда – очаровательное местечко, где самым естественным образом сосуществовали последние прогулочные лодки заканчивающегося туристического сезона, промысловые шхуны местных рыбаков, а также паромы, ходившие в Рёрвиг ^[32], расположенный на противоположной стороне пролива. Нынешний денек был не таким жарким, как накануне. По ясному небу лениво проплывали белые барашки облаков, только что принесенный им кофе был хорошим и крепким; в общем, инспектор имел все основания быть довольным жизнью, если не считать хронического недосыпа.