Книга Всё имеет свою цену, страница 64 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Может, все-таки прекратишь? Мне это действует на нервы.

В качестве ответа Арне догнал напарницу и пошел рядом с ней, с шумом задевая ближайшие ветки. Они медленно брели в сторону фермерской усадьбы, сохраняя между собой – как будто по негласной договоренности – некоторое расстояние, исключавшее малейший физический контакт. Чуть погодя Полина решилась первой нарушить молчание, задав сакраментальный вопрос:

— Ну, и что теперь с нами будет?

И сразу же, почувствовав, что Арне будто оцепенел, поспешила предупредить его ответ:

— О’кей, я знаю, что ты можешь мне сказать, если, конечно, на это у тебя хватит духу. Дети значат для тебя больше.

— Да.

— Мне все предельно ясно, и знаешь, что самое удивительное? Я даже сама, в общем-то, толком не знаю, нужен ты мне или нет. Вот только обидно бывает, когда тебя отвергают. Понимаешь?

— Понимаю.

— Но в конечном итоге дело обстоит именно так, верно?

— Похоже, да.

Чувствуя себя голой и уязвимой она, чтобы хоть как-то скрыть свою беспомощность, попробовала пошутить:

— Что ж, на худой конец у меня хотя бы есть дом, где нам обоим вполне хватало места.

— Да, и, должен сказать, превосходный дом. Слушай, Полина, я вот тут подумал… А что, если тебе завести собаку?

— Вместо тебя? Что ж, действительно, стоит подумать.

— Можешь смеяться сколько угодно, но ведь и вправду дом стоит в уединенной местности и слишком близко к лесу. Любой желающий может запросто незаметно подкрасться, а то, глядишь, и вовсе забраться в дом.

— А тебе что, выходит, не по вкусу, что и другие смогут ко мне заглядывать?

— Дело тут вовсе не во мне, а в тебе.

— У меня уже есть кот, и его мне вполне хватает.

— Попробуй отнестись к моим словам серьезно – я ведь не просто так все это говорю.

Девушка на мгновение задумалась, а затем решительно сказала:

— Нет, Горм мне этого никогда не простит.

— Кто такой Горм?

— Мой кот.

Оба весело рассмеялись и вплоть до самого выхода из леса шли, держа друг друга за руку.

Когда Арне Педерсен и Полина Берг вернулись на хутор, на террасе дома их уже поджидали оба представителя старшего поколения семейства фермеров: толстый коротышка с лысым, как коленка, черепом, торчащим у него, казалось, прямо из плеч, как будто шея там вовсе отсутствовала, и сварливого вида пожилая женщина. Они сидели за садовым столиком, на котором стоял кувшин воды и пара граненных хрустальных стаканов. Женщина перебирала собранную клубнику: обрывала черенки и привычным движением отправляла спелые ягоды в стоящий возле ее стула таз. Увидев пришедших, она едва кивнула. Муж ее оказался более учтивым. Махнув коротенькой пухлой ручкой в сторону двух свободных стульев, он произнес:

— Присаживайтесь. Мамочка принесла вам холодной воды – не угодно ли освежиться с жары?

Арне и Полина с удовольствием налили себе по стакану, он же между тем продолжал:

— Сын говорит, что вы приехали из Копенгагена разузнать о директоре Фалькенборге, который когда-то жил вон в том соседнем доме. Что ж, мы много чего о нем знаем. Жутко несимпатичный тип, я правильно говорю?

Вопрос был обращен к супруге, которая вместо ответа недовольно поджала губы.

— Он был из тех, кто ни перед чем не остановится, лишь бы насолить другим. Тут у нас таких не жалуют.

Чувствуя, что разговор вот-вот покинет нужное русло, Арне Педерсен решил прибрать инициативу к рукам: