Книга Всё имеет свою цену, страница 133 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Что, меценат Якобсен ^[47] приложил руку? – вмешалась Графиня.

— А кто же еще?

Хельмер Хаммер задумчиво покрутил свою бутылочку с остатками воды, наблюдая за тем, как внутри постепенно образуется небольшая воронка, а затем продолжил:

— Итак, инспектор криминальной полиции первого ранга госпожа Натали фон Розен, оказывается, я не единственный, кто проявляет интерес к новейшей истории страны?

Хотя столь официальное обращение и носило явно шутливый характер, однако оно сразу же расставило все по своим местам. Неожиданно вместо своей подчиненной отозвался Конрад Симонсен:

— Мы оба проявляем такой интерес, и это нетрудно объяснить, хотя и сложно понять.

— Вот как? Но, может, я все-таки попытаюсь?

Разница во властных полномочиях между начальником убойного отдела криминальной полиции и заведующим отделом аппарата премьер-министра была огромной; к тому же в настоящий момент пресловутые исторические штудии сотрудников правоохранительных органов представлялись, мягко говоря, довольно несвоевременными. И тем не менее Конрад Симонсен начисто – по-другому и не скажешь – переиграл Хельмера Хаммера. Для начала он весьма образно и живо поведал о телефонной беседе Графини, в ходе которой она получила зловещее предупреждение. Затем с непроницаемой серьезностью привел два конкретных примера того, как предсказания этой ясновидящей сбывались, – в том числе и рассказ о юношах на мопедах, который, правда, на этот раз получился у него гораздо более живописным. Графиня в буквальном смысле слова застыла от изумления, пораженная неожиданным проявлением ораторского таланта своего спутника, за счет которого он с блеском развеивал последние сомнения в уместности ее действий. Разумеется, никто – будь он в здравом уме – не отреагировал бы иначе, получи он такое предупреждение, как она. В противном случае это тянуло бы как минимум на должностное преступление. Таким образом, как ни крути, а Хельмер Хаммер оказался надежно приперт к стенке. Правда, следует отдать ему должное – он незамедлительно признал это и, как мог, постарался исправить положение.

— Да, признаюсь, это я как-то проглядел. Ну раз на вашей стороне даже духовидцы, то с вами, вероятно, не поспоришь. «Прилипни к нему как репей» –действительно, не слабо сказано! Что ж, Графиня, ты в точности так и поступила и – не сочти за пустой комплимент – проявила при этом недюжинный талант и чудеса трудолюбия.

Графиня молча кивнула. После того как Конрад Симонсен вступился за нее, она чувствовала себя полностью убежденной в нужности проводимого ею параллельного расследования. Несомненно, шеф абсолютно прав – она просто обязана была сделать это.

Хельмер Хаммер продолжал, по-прежнему обращаясь преимущественно к Графине:

— Давай для начала назовем то, что, как тебе кажется, ты выяснила по поводу поездки Бертиля Хампель-Коха на Гренландию в 1983 году, правдой номер один. Такой номер я присваиваю потому, что у меня самого также имеется информация на этот счет, которую мы в таком случае назовем правдой номер два. В семидесятые-восьмидесятые годы в министерстве обороны существовала устоявшаяся практика на пару недель посылать молодых, подающих надежды сотрудников в команду «Сириус», которая, как вам известно, патрулирует на собачьих упряжках границы Дании в северной и восточной Гренландии. Это воспринималось как своего рода поощрение, а также весьма неплохо смотрелось в личном резюме, так что практически все, кому предоставлялась такая возможность, неизменно отвечали согласием. В 1983 году подошла очередь Бертиля Хампель-Коха, однако тут возникла некая проблема. Бертилю не хотелось отправляться на Гренландию под своим собственным именем, так как с 1978 по 1994 год его дядя, Тюге Хампель-Кох, занимал пост командующего вооруженными силами страны. Что ж, его вполне можно было понять, ибо столь высокие родственные связи не замедлили бы сказаться на отношениях с коллегами по экспедиции. И его непосредственный начальник пошел на беспрецедентный шаг – разрешил Бертилю во время его поездки – точнее, поездок, ибо их было две – использовать имя «Стин Хансен». Почему по профессии он вдруг оказался геологом, я, честно говоря, не знаю.