Книга Зверь внутри, страница 3 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Утро! Да на дворе день давно, соня. Не так уж далеко до этого твоего центра.

Он жадно посмотрел на газету:

— Это мне?

Она ответила иронически, но не зло:

— И спасибо, милая дочурка, что сварила мне кофе!

— И спасибо, милая Анна Мия, что сварила мне кофе.

Она вытащила из-за пояса газету, но тут обратила внимание на пепельницу, и по ее суровому взгляду он понял, что сейчас воспоследует. Она произнесла — сурово, точно прокурор, и с родным для нее борнхольмским акцентом.

— Четыре — че-ты-ре! — сигареты до завтрака! Отец…

— Анна Мия, у меня отпуск, могу я себе позволить…

— Нет. Ты слишком много куришь, да и выпиваешь изрядно, и питаешься неправильно.

Инспектор смутился:

— Я почти не курю на работе, только немного по вечерам, отпуск — это исключение.

— Врешь ты все.

Он не знал что ответить и покосился на газету, которая вдруг оказалась так далеко от него. К его огорчению, она продолжила еще более холодно:

— Ты ведь прекрасно знаешь, что задолжал мне пятнадцать лет…

Эти слова снова обожгли его душу, разбудили задремавшее было чувство вины. Три года назад, ясным майским вечером, Анна Мия возникла на пороге его дома, объяснив, что приехала на неделю в Копенгаген и что было бы наиболее и практично и дешево, если бы она остановилась у него. И сказала это так просто, словно и не было тех пятнадцати лет… Так она заполонила его квартиру и его жизнь — незнакомая шестнадцатилетняя девушка, милая, славная, живая… его дочь.

Возражать сейчас было бы нелепо. Инспектор виновато улыбался, не зная что сказать. Просить прощения — глупо; обещать измениться и вести здоровый образ жизни — неправда. Но дочь внезапно произнесла совсем другим тоном:

— Вернемся к этому в другой раз. Слушай, ты уже обжился в этих хоромах? Нехилое бунгало Натали отгрохала!

Эта тема тоже была взрывоопасной, пусть даже лично к нему имела не такое близкое отношение. И если бы он не знал свою дочь, то заподозрил бы, что она нарочно затеяла этот разговор именно сейчас. Но она не такая, это скорее его недостаток — любую беседу превращать в спор, выискивать правых и виноватых. Дурацкая привычка, приклеившаяся к нему после стольких проведенных им допросов. Он постарался взять себя в руки.

— Да, здесь замечательно.

— Так что ж ты тогда позавчера дулся, когда мы сюда приехали?

— Графиня моя подчиненная, ну и обстановка меня немного ошеломила.

— Ты же прекрасно знал, что это ее дом.

— Да-да, милая моя девочка, я это знал, но, видит Бог, и предположить не мог такой роскоши! Риелторы, поди, слюной истекают, представляя, какую кругленькую сумму можно выручить за ее аренду. А мы снимаем ее за гроши. Это неэтично и наверняка незаконно.

— Перестань называть меня девочкой! У Натали все равно денег куры не клюют, так что расслабься.

— Помимо всего прочего, холодильники забиты так, будто мы сюда атомную зиму пережидать приехали.

— Всю атомную зиму мы здесь не проживем — всего-то четырнадцать дней, но ты бы поостерегся переедать. Тебе не повредит немножко растрясти свои внутренние запасы.

— Не курить, не пить — теперь еще и не есть. А жить-то как?

Она лукаво прищурилась.

— Ты в курсе, что плитки на террасе — это вручную разрисованные итальянские клинкеры, а мрамор в вестибюле — из Эланда?

— А тебе откуда это известно?