Книга Холодный клинок, страница 52 – Валерий Шарапов

Пашков прикусил губу и старательно отвел глаза в сторону.

— Давайте тогда уже спрашивайте, раз притащили, — буркнул он.

Следователь некоторое время листал документы в папке, будто изучал их, хотя папка была заполнена лишь пустыми бланками. Подняв глаза, он резко спросил:

— Почему вы ушли с работы?

— Голова разболелась.

— Почему же не пошли в медпункт? Там бы вам дали таблетку. — Даниличев следил за реакцией Пашкова.

— Решил дома отлежаться.

— Отлежаться или сбежать? — следователь строго смотрел на задержанного.

— С чего бы мне сбегать?

— Это вы мне скажите: чем вас так напугал визит капитана Барышникова? — вопросом на вопрос ответил Даниличев.

— Никто меня не пугал, и сбегать я не собирался, — настаивал на своем Пашков.

— Значит, говорите, уезжать не собирались, — начал Даниличев, вновь неторопливо перелистывая в папке бланки. — А как тогда объясните, что вас с дорожной сумкой застали дома, да еще после того, как на складе появился наш оперативник и объявил об убийстве гражданки Рогозиной?

Пашков растерянно заморгал:

— Так я… я же сказал, у меня голова разболелась. Работать не мог, вот и отпросился.

— Голова, говорите, заболела, — задумчиво произнес следователь. — А сумку зачем собрали? Таблетки туда складывали?

Пашков не ответил, и следователь продолжил:

— Вы нервничаете, Григорий, — с неожиданной мягкостью произнес он. — С чего бы вам нервничать? Думаю, вы нервничаете, потому что боитесь сболтнуть лишнего. Мой вам совет: чем быстрее вы все расскажете, тем вам же будет лучше. Признайтесь, и я постараюсь вам помочь.

Пашков опустил голову, сжал пальцы так, что побелели костяшки.

— Я ни в чем не виноват, — упрямо повторил он. — И признаваться мне не в чем.

— Видите ли, — спокойно продолжил Даниличев, — когда человек действительно не виноват, он обычно спокоен. А вы запаниковали до такой степени, что ушли с работы, не дожидаясь окончания рабочего дня, а примчавшись домой, быстренько собрали вещички с явным намерением сбежать из города. О чем это может говорить, как думаете?

— Ни о чем это не говорит, — стоял на своем Пашков. — Я знаю, чего вы от меня ждете. Хотите, чтобы я признался в убийстве, но я ее не убивал! Я не убийца! Не знаю, кто вам чего наплел, только это неправда. Я — мирный человек и ни с кем не конфликтую.

— Вот как? — холодно произнес Даниличев. — А как насчет ссор с Рогозиной? Свидетели утверждают, что вы неоднократно с ней ругались.

— Не ругался я с ней, — возразил Пашков, — врут ваши свидетели.

— Это вряд ли, — возразил Даниличев. — Тут у меня черным по белому написано, что вы на повышенных тонах вели с ней разговоры в подсобке.

— Ну, спорили пару раз, — нехотя признал Пашков. — Она всем нервы мотала, не только мне. И что теперь? Убивать за это?

Следователь наклонился вперед:

— Не только спорили. Свидетели видели, как вы в ее столе копались.

Пашков замешкался с ответом. Всего на долю секунды, но Даниличев это заметил.

— Ерунда это! Она сама меня, небось, отправила, — дрогнувшим голосом начал Пашков. — Накладные велела принести или еще что-то. Она часто так делала, когда лень было самой за ними тащиться.

— Увы, эта версия отпадает, — сообщил следователь. — В тот день Рогозиной на работе не было.

— Тогда тем более все понятно, — с явным облегчением в голосе проговорил Пашков. — Я просто забрал свои накладные. Хотел узнать, оформлены ли они. Мы за лишние рейсы доплату получаем, вот я и посмотрел. Это ведь не преступление?