Книга Темная тайна художника, страница 96 – Моника Фет

Комод, шкаф, перед красным диваном маленький столик. Это было все, что находилось в комнате. На комоде стоял трельяж в золоченой раме, который зрительно делал комнату шире. Перед ним многогранная, заполненная водой и камнями стеклянная ваза, отражавшаяся в зеркалах. На столике разбросаны книги, единственное проявление беспорядка, если это вообще можно было так назвать.

«Гармония, — записал Берт. — Книги».

Главным образом детективы, определил он, бросив взгляд на книжную полку. Он нашел много романов Имке Тальхайм, что заставило его сердце биться сильнее. Но Ильке интересовалась также и психологией. Наряду с обычным справочником Берт обнаружил несколько научных статей и множество научно-популярных работ. В одной из книг речь шла о шизофрении, и эта монография была написана довольно сложным для неподготовленного читателя языком. Оба факта крайне удивили комиссара. Почему восемнадцатилетняя девушка интересовалась психологическими причинными связями и насколько она должна была опережать в своем развитии сверстников, если осмеливалась читать такую сложную специальную литературу?

«Интересуется психологией, — записал он. — Умная. Отношение к шизофрении?»

Действительно, у Ильке было много книг по этой теме. В некоторых из них имелись написанные от руки примечания. На полях Берт обнаружил множество восклицательных знаков.

— Откуда у вашей племянницы такое увлечение психологией? — спросил он. — Это весьма необычно.

Мари Тешнер пожала плечами:

— Я полагаю, из-за ее переживаний. Возможно, она ищет ответы в этих книгах.

— А почему она интересуется шизофренией?

Мари Тешнер посмотрела на комиссара с таким выражением, значение которого он никак не мог истолковать.

— Я часто размышляю о реакции моей сестры на гибель ее мужа. Отношение Ильке к несчастному случаю и его последствиям тоже какое-то… слишком уж чрезмерное.

— Вы полагаете, что ваша семья может быть предрасположена к… психическим нарушениям? — За долгие годы службы в полиции Берт научился выражаться осторожно. И вовремя замолкать и держать паузу.

Мари Тешнер нервно потерла руки. Берт понял, что коснулся такой темы, которая вызывала у нее страх. Глаза женщины наполнились слезами. Она часто заморгала, чтобы не заплакать. Однако слезы все-таки потекли у нее по щекам.

Берт догадывался, что Мари переживала в данный момент. Он чувствовал, что она мучила себя упреками. Что вспоминала обо всех тех случаях, когда упустила возможность задать нужный вопрос, не проявила твердость, не добилась ответа.

— Отпускаешь детей во взрослую жизнь, — сквозь слезы сказала она, — и вдруг замечаешь, что они уже так от тебя отдалились, что ты уже не можешь найти с ними контакта.

Ее слова попали в больную точку. У него самого часто возникало чувство, что его собственные дети незаметно отдалялись от него. Он боялся, что однажды вечером, стоя у их кроваток, не узнает их.

Он подал Мари Тешнер бумажный носовой платок. У него с собой всегда была упаковка для подобных случаев. Сам он пользовался ими крайне редко. Но на этот раз он тоже взял платок и громко высморкался.

Час спустя Мари Тешнер проводила его до двери. Берт с облегчением попрощался с ней, сел в машину и уехал. Но уже через несколько сот метров устыдился своего чувства и поклялся, что сделает все, чтобы быстро раскрыть это дело и найти Ильке. Живой. Обязательно живой.