Книга Покаяние, страница 29 – Кристин Коваль

Мария Элена встает и забирает у Норы вещи. Это мог бы быть дружеский жест, приветственный, но… Одежда, которую выдали Норе, Марии Элене не по размеру, но она забирает новую щетку, пасту и мыло и запихивает в свой контейнер, а свои протягивает Норе. Марию Элену (произносится на одном дыхании, как будто это одно имя, а не два) судят за вооруженное ограбление, хотя ее подбили только вести машину для побега и в самом ограблении она не участвовала. Ей семнадцать, и здесь она впервые. Парадайз ходит за ней хвостиком, хотя это уже третий ее раз, и она действительно виновна в том, что ей вменили.

Мария Элена и Парадайз забрасывают Нору вопросами («За что тебя посадили? Что ты сделала? Первый раз?»), но она не отвечает, и они теряют интерес. Если она, как и Жаклин, собирается молчать о том, что сделала, то и насрать. Молчать о своем преступлении – не то же самое, что похоронить стыд, и, что бы она ни делала, ей не удастся соорудить тихую гавань и спрятаться в ней от последствий своих действий. Они возвращаются к разговору, Жаклин возвращается к книге, и никто больше не обращает внимания на новенькую, которая взбирается на свою койку и ложится лицом к стене, свернувшись в калачик, как собака, пытающаяся сделаться как можно меньше.

Девочки догадываются, что Нора выросла в доме, где у нее своя комната, что по выходным она ходит на тренировки по футболу, а ее мама водит минивэн. Может, они даже на лыжах катаются всей семьей. Глядя на нее, они представляют себе занятия фортепиано, поездки на каникулы и новую одежду к школе. Каждое движение выдает россыпь зацепок о ее прежней жизни. У нее ровные белые зубы, ее регулярно навещает отец, и они, плывя за ней в облаке сладкой ванили, практически чувствуют запах капкейков, которые мама, наверное, печет ей на каждый день рождения. Раньше у Норы были привилегии, которых не было ни у одной из остальных девочек, привилегии, которые они презирают, но с которыми ни за что не расстались бы так легкомысленно, как это сделала она. Их догадки подтверждаются, когда адвокат приходит к Норе в третий раз – очевидно, не государственный защитник по назначению суда, а адвокат, на которого у ее родителей, судя по всему, есть деньги.

Правда, здесь Нора одета в такие же ношеные штаны, как у всех, занимается в одном со всеми классе с теми же учителями. Девятиклассники проходят азы математики, двенадцатиклассники тоже. Из естественных наук – только здоровье человека, ни химии, ни физики, ни биологии. В средней школе Нора учила испанский, но здесь его не преподают. На западе Колорадо латиноамериканцы составляют всего двадцать процентов населения, но больше тридцати процентов их детей здесь, и они и так говорят на испанском дома. Но даже если бы они не знали испанского, государство не оплачивает малолетним преступникам изучение иностранных языков. Раз в неделю – изобразительное искусство. Хорошо, что Норе нравится рисовать, потому что альтернативы нет. Никакой керамики, лепки или фотографии: расходные материалы для этих занятий слишком дорогие. В свободное время дети смотрят тот канал, на который настроен телевизор. «Нетфликса», «Прайм-видео» и ютуба нет. Телевизор заперт в металлической клетке, но иногда, если кто-нибудь просит, охранник переключает канал. За это порой приходится оказать услугу, обычно – на лестничной клетке, где нет камер.