Онлайн книга «Покаяние»
|
Они с Жаклин сидят на своих койках лицом друг к другу. Утром Жаклин потихоньку спела ей «С днем рождения тебя», но голос у нее то и дело срывался, потому что она не могла взять ни одну ноту, и они посмеялись над тем, как плохо она поет, но чего Норе действительно хочется, как и любой здесь девочке в день рождения, – это кусок торта. Мать Норы обычно пекла шоколадный торт с белой глазурью и украшала его шоколадной стружкой и свечками; некоторым девочкам привозили бисквитный торт или трес лечес. Некоторым не привозили ничего. — А ты знаешь, какая здесь тюрьма? – спрашивает Нора. — Нет. Она только для тех, кого уже приговорили. Если тебя переводят туда, сюда ты уже не возвращаешься. – Жаклин заплетает в косичку прядь у левого виска и снова расплетает. Суд над ней назначен на следующую неделю, и заплетание косички – это что-то новое и непроизвольное, от нервов. Она заканчивает косичку, и Нора берет ее за руку, чтобы Жаклин не начала все сначала, но та отдергивает руку. Нора стирает с лица все эмоции и говорит: — Я просто не понимаю, в чем везение попасть туда, а не куда-то еще. Жаклин пожимает плечами. — Не знаю. Может, потому что родители смогут тебя навещать. Если бы тебя отправили в Денвер или в Пуэбло, им пришлось бы ехать к тебе сто лет. Часов восемь или типа того. Может, тогда они бы и не стали к тебе приезжать. Ни Нора, ни Жаклин не знают, так ли это. Жаклин просто гадает. Ее навестила только бабушка, которая приезжала один раз на автобусе из Денвера и сказала, что больше не приедет, потому что ехать слишком далеко и слишком дорого, – наверное, поэтому Жаклин думает, что это слишком далеко для всех. Но, может, Жаклин уходит от ответа, потому что завидует, что к Норе в часы посещения всегда кто-то приходит. — А уроки там тоже будут? — Не знаю. Нора смотрит, как Жаклин жует косу. Большинство детей чувствуют себя старше просто потому, что теперь могут говорить не «мне тринадцать», а «мне четырнадцать». Тринадцать всего на один год больше двенадцати. В четырнадцать ты еще на один год ближе к шестнадцати, к получению прав, а это рывок на пути к свободе. Для большинства детей. Нора встает, ее лицо перекашивается от злости. — Я думала, что мне полегчает, – говорит она и ходит туда-сюда, пять шагов в одну сторону, пять – в другую. — В смысле? Нора показывает куда-то в никуда, но помещение маленькое, и получается, что она показывает на потолок. — Все кончилось. Все уже решено. — Но ничего не кончилось, – говорит Жаклин. – И не кончится. Ты убила человека. — Я не… — Не надо, я знаю, что ты хочешь сказать. Я знаю, что ты все помнишь. Все в конце концов вспоминают. – Жаклин выжидающе смотрит на Нору. Свой секрет она открыла Норе уже давно. Нора выпрямляется. Если она и вспомнила, то рассказала бы все только одному человеку, а он перестал расспрашивать ее о той ночи, когда понял, что ее ответы могут сделать только хуже. Правда в том, что большая часть значимых и конкретных воспоминаний только подтвердили бы то, что всем и так известно, и неважно, признается ли она Жаклин или себе в том, что все вспомнила, или ничего и не вспомнит. Она подошла к сейфу, набрала код, который обычно набирал отец. Вытащила пистолет, закрыла сейф. Пошла в комнату Нико, открыла дверь и нажала спусковой крючок. Позвонила в службу спасения. Но Джулиан боялся не этих воспоминаний. |